События

Menas išties geriau, nei revoliucija/Искусство на самом деле лучше, чем революция

Danutė Šepetytė, "Respublika" Источник (ссылка откроется в новом окне)

 

В конце года Вильнюс посетил один из самых известных в России кинорежиссёров, наиболее знакомый нам как создатель телесериалов «Ликвидация», «Исаев», «Тихий Дон» и только что показанного на телеэкранах сериала «Ненастье» Сергей Урсуляк. Осмеливающийся заявлять, что вымышленных персонажей он любит больше, чем живых людей. Не избегающий признать, что его поколение профукало государство. И когда он поясняет, что это произошло из-за того, что строители новой жизни России говорили одно, а думали другое, кажется, ненароком бередит и старую рану Литвы.

- Название вашей страны, у нас, можно сказать, ежедневно слетает с языка, поскольку политикам хочешь-не хочешь, всё мерещится та так называемая рука России. А как в России говорят о Литве – как о соседе, или как о враге?

- Я считаю, что для нормальных людей – и Грузия не враг, и Украина – не враг. Нормальным людям, особенно жившим в советское время, сегодняшние отношения являются очень болезненными. Существующие конфликты между нашими странами, их количество, ясно, не могут радовать, но так же, думаю, что это не радует и наше руководство. Только они должны же как то объяснять свои ошибки.

- На частый вопрос, отчего в своих фильмах копаетесь в прошлом, отвечаете, что там видите более ясные координаты времени. Какие координаты прошедшего времени вам приятно вспоминать?

- Мне нравится лозунг советского времени «человек человеку – друг, товарищ и брат», мне импонирует человек, дружески относящийся к живущему рядом любой национальности. Я искренне надеюсь, что разные национальности, невзирая на все их различия, могут уживаться, как одна семья, хотя, конечно, понимаю, отчего наши отношения со странами Балтии - искусственные. Но даже и провозгласив независимость (Литва это сделала первой), думал, что останемся хорошими соседями. Увы, по тем или иным причинам, так не произошло. Но это не затрагивает общество, это государственный уровень. Уверен, что приезжающие в Литву россияне лояльны и не видят в вас врагов; я тоже прибыл к вам самолётом, а не на танке. Я не чувствую опасности, и, честно говоря, не думаю, что Россия, пока некоторые её люди окончательно не сошли с ума, является страной, которая представляет для вас опасность. В конце концов, я очень удивлюсь, если будет по-другому. Понимаете, разговоры – это одно, а действия… надеюсь, что кое-какие головы начнут работать и ничего ужасного не случится.

- Эпитет «советский человек» в России – не ругательство?

- Нет, для меня – не ругательство. Я считаю, что советский человек был не чужд идеалам, я говорю не о тех, кто говорил одно, а думал совсем другое, а о тех, которые искренне верили. Тот их идеализм был честным, наивным, возможно, немного глуповатым, но это гораздо лучше, чем цинизм, лучше, чем прагматизм. Мне кажется, лучше иллюзии, красивые иллюзии, чем их отсутствие.

- Вам нравится жить в нынешние времена?

- Когда бы мне хотелось жить? В тридцатые годы? Нет, не хотелось бы. В военное время? Ни за что. Так, может, при Иване Грозном?

Видите, выбор небольшой, даже, сказал бы, нет никакого выбора, когда жить. Однако, как поступить в том, или ином случае - должны думать чуть ли не ежедневно, поэтому всегда предлагается выбирать правильный путь, особенно, если понимаешь, что в скором времени за всё придется ответить. Я считаю, жизнь нужно принимать как данность и стараться делать как можно меньше плохих вещей.

- Но полюбившийся в Литве сериал «Ликвидация» посвящен, скорее, плохим временам. Отчего в мировом кинематографе в последнее время так много криминала?

- И в нашей жизни этого «добра» за глаза… Я не теоретик, не могу ответить…Но одна криминальная история не равна другой криминальной истории – в одних из них преступление совершается ради преступления, в других – преступление – только средство раскрыть задуманную тему. Ведь один из романов Достоевского тоже начинается с убийства, имею в виду известнейшее его произведение «Преступление и наказание»… В «Ликвидации» есть и дружба, и любовные повороты сюжетной линии.

- Ваш новый сериал по повести Алексея Иванова «Ненастье» охватывает события от ухода Михаила Горбачёва, до прощальных слов Бориса Ельцина. Которая политическая фигура Вам ближе?

- Поначалу, мне очень нравился и один, и другой. После вереницы руководителей, которые полностью потеряли политическое чутьё, Михаил Горбачёв заговорил нормальным языком. Он создал возможность ему возражать, его реакции были естественными. Однако, со временем проявилась его нерешительность, лавирование, неготовность решать проблемы и на фоне растущего разочарования внезапно появившийся Борис Ельцин – твёрдый, решительный, уважаемый, ироничный, привлекательный – настоящий русский - два-три года вызывал восхищение собственной личностью.

Однако после 1996-го года все больше бросалось в глаза его окружение, вокруг него собрались страшные люди, потоки нескончаемой лжи, иногда перебиваемые моментами, когда Ельцин всё ещё проявлял себя, как сильного духом, пусть и непредсказуемого, но человека действия. Фильм заканчиваю его уходом, его обращением к стране, его принимаю эмоционально, поскольку мне казалось, что он не врёт; он искренне просил у нации прощения за то, что сделал. В том тоже вижу силу духа, до этого никто ни за что перед нами не извинялся, хотя вообще-то было за что. Конечно же, и Горбачёв, и Ельцин – противоречивые фигуры и я смотрю на них без энтузиазма, однако, я им благодарен, что они сделали многое, чтобы мы могли бы жить по-другому. Кто-то теми возможностями воспользовался, кто-то – нет. Ваша страна точно воспользовалась, а нам, мне кажется, не удалось. Возможно, не удастся никогда, но надежда есть (смеётся)…

- Как думаете, почему не удалось?

- Считаю, оттого, что мы говорили о свободе, демократии, а на самом деле жаждали совсем другого – хотели сытно есть, ездить за границу, переселится в лучшие квартиры и тому подобное …Если бы мы, имею в виду интеллигенцию, пожертвовали бы десять-пятнадцать лет не спорам, не выяснениям, кто больше виноват, а свободной жизни, свободному рынку, демократии, преимуществам свободы над несвободой, думаю, сегодня жили бы по-другому. И слово «свобода», которое сегодня для большинства людей в России ничего не означает, обрело бы смысл. Но мы были заняты собой. Занимаясь банкетами, развлечениями и праздниками, проморгали государство.

- Всё же, как справедливо заметили, во все времена малая часть общества жила хорошо, а большая – плохо… Как сегодня живёт российская интеллигенция, какова её роль в современном обществе?

- Во-первых, она – разная. В больших городах интеллигенция более обеспечена, поскольку там выделяются большие деньги. А интеллигенция в маленьких городках: учителя, врачи, музейные работники живут трудно, в постоянной борьбе с правительством и за сохранение очагов культуры. Вообще, за то долгое столетие мы так научились приспосабливаться к обстоятельствам, что та наше умение выживать в любых условиях, наша жизнеспособность, думаю, является уникальной. Люди приспосабливаются к существующей ситуации и ожидать, что в России возникнут такие же забастовки, как в Париже, думаю, бессмысленно. У нас другой менталитет, у нас другие традиции, пока мы не оказались на краю пропасти – ждать бунта не стоит.

- Так или иначе, искусство лучше, чем революция, не правда ли?

- Разумеется. Страна сложно пережила девяностые годы и в ней до сих пор существует страх больших перемен. Что бы не говорили, минимум бытовых условий для существования есть (для кого-то даже и максимум) и никто с этим не хочет расставаться. Все понимают, что в случае внезапного разлома могут лишиться и этого.

- Как справляетесь вы?

- У меня нет дополнительных заработков, поэтому, пока работаю – и живу.

- Вы снимали и художественные фильмы, но, кажется, вас сильнее притягивает телевидение. Из-за того, что там гарантированное финансирование?

- Нет, не потому. Понимаете, когда сделаешь художественный фильм, покажешь его на каких-нибудь пяти фестивалях, в кинотеатрах его увидит ограниченное число людей, а потом он попадает в киноисторию – и всё. А когда делаешь телевизионный фильм – выходишь на такую огромную аудиторию, что он становится фактом жизни страны. Зрители обсуждают, им нравится, не нравится, хвалят, критикуют, пишут комментарии, рецензии, с тобой заговаривают, где бы не встретили… Тогда понимаешь, что те три года, что занимался фильмом, не прошли даром, что они имеют отклик и это чувство даёт много энергии. Для кино сейчас самое важное – развлечение, оно нацелено на молодёжную аудиторию, не думаю, что ей я могу быть очень интересен, что мои представления о жизни, о красоте, о добре могли бы ей понравиться. Телевизионная аудитория так широка, я не сомневаюсь, что там найдётся созвучный моим убеждениям зритель.

- Какие его черты вы наиболее цените?

- Я вымышленных книжных или киноперсонажей люблю больше, чем живых людей, и сочувствую им куда больше. Видите ли, в жизни я не так хорош, как в кино…

- Снимали сериалы на Украине, в Крыму, ваши деды со стороны отца тоже похоронены там, на Украине. Как аннексия Крыма поменяла ваши отношения с тем краем?

- Я не политик, я принимаю ситуацию эмоционально. Как знаете, часть моих корней на Украине, я не могу себя отделить от этой страны, поэтому, конечно, отдаление переживаю болезненно. Скажу еще то, что непринято говорить в Литве: я считаю, что попытка Украины стать европейским государством является наивной, Украина стать Европой не имеет шансов. Не смотря на все разногласия Россию и Украину объединяет общая судьба, мы близки друг другу из-за множества смешанных браков, из за общей истории, литературы, народных песен… Затяни в России «Дивлюсь я на небо, то думку гадаю…» и расчувствуешься, и расплачешься, а в Париже – вряд ли… Всё же считаю, что Россия, как большее и более сильное государство за те двадцать лет должна была и в экономическом, и в гуманитарном смысле прижать близкую ей соседку Украину к груди, а не доводить до такой катастрофы в отношениях.

 

 

 

Ваш комментарий

Чтобы оставить комментарий

войдите через свой аккаунт в соцсети:

... или заполните форму:

Ваше имя:*

Ваш адрес электронной почты (на сайте опубликован не будет):

Ссылка на сайт:

Ваш комментарий:*


Сергей Урсуляк

"В огромной степени для нас свобода связана с возможностью читать, говорить, смотреть, куда - нибудь слетать... Другой свободы мне не надо, мне всего этого хватает. Свобода - это в том числе и…… →

Фото
Видео
Статьи