События

I место. "НОВОГОДНИЕ ПРАЗДНИКИ 2033 В КРЫМУ! ЭКСКУРСИИ, ПИКНИКИ, ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ. ДОРОГО".

Геннадий Потапенко

Автобиографический центон. Составлен из реальных высказываний и событий, которые происходили, происходят, и ещё произойдут.

 
Предуведомление автора
Всё написанное – чистейшая правда. Тому, кто скажет, что всё это не более чем неуместные фантазии, что в 2033 году, через 22 года после составления этого текста, подобные события, высказывания, гаджеты или цены невозможны – посоветую отмотать 22 года назад и вспомнить лето 1989 года. Лето, когда Советский Союз ещё казался нерушимым, Берлинская стена – непробиваемо бетонной, а интернет, мобильные телефоны, LCD-мониторы и недорогие общедоступные китайские автомобили – были фантастикой.
 
«Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Господом Богом, иначе невозможно объяснить, как оно существует»
Иоганн Буркхарт Христофор фон Миних, российский генерал-фельдмаршал.
Здесь и далее в эпиграфах – цитаты по изданию «Записки фельдмаршала Графа Миниха» С.-Пб., 1874., изд. Я.А. Исакова
 
Джино Миних. 06:45. 28 декабря 2032 года
– Сволочи, – Джино рывком сел на постели, – коллеги долбаные.
Промаявшись в липком кошмаре – ощущении удушья от ожирения, задавленный наплывающими тяжёлыми складками потной липкой плоти, он проснулся от острого желания немедленно рвануть в «Бест-Боди» и приобрести новейший наномассажёр-дезинтегратор жира.
– Нефиг было оставлять на ночь включённым нейрокоммуникатор, – стоя под душем и вытряхивая остатки кошмара, Джино снимал с неведомых нейроспамеров частицу вины за испорченное пробуждение, – а выключишь, так прозеваешь заказчика. И где это сраное бестбоди, даже и не слышал никогда…
– Севастопольская, 1080, микрорайон Приятное Свидание, бесплатная охраняемая парковка – немедленно отозвалось подсознание, накачанное директ-мэйлом, – стоимость комплекта массажёра всего 30 тысяч юаней, возможна оплата в рублях и лирах.
– Нет, ну не ублюдки, а, – Джино яростно растёрся махровым полотенцем, повозившись, удалил из коммуникатора всю входящую информацию и выбрал музыкальный режим. Заглушая навязчивый джингл массажёра, в измученном кошмаром мозгу зазвучал архаичный струнный квартет.
Под «Лето» из «Времен Года» быстро сварился кофе. Поглядывая в окно на заброшенный сад, Джино, обжигаясь, выпил пару чашек, а бутерброд с заменителем сыра сделал, но ехидно отодвинул:
– Были бы у меня лишних 30 тонн юков, стал бы я круглосуточно держать коммуникатор включённым, – ворчал Джино, скептически глянув вниз на небольшой, но уже сформированный животик, – я бы спал сном младенца, будь у меня 30 тонн и доступ в инфоканал. Тьфу на вас, жирные гады!
В удалённой из коммуникатора информации, и правда, не было предложений, которые растолстели бы Джино на 30 тонн юков. Даже на 3 тысячи не было. Была куча спама от неведомых жирных гадов, были заголовки новостей от правительственного информагентства, и несколько особо ненавидимых файлов, которые система не позволяла удалить, не читая – уведомления о росте тарифов и цен – с ними-то и пришлось повозиться, чтобы удалить, не читая.
Режим трансляции новостей включить всё же пришлось. А вдруг какой-нибудь из офисов китайских миротворцев – в Верхнесадовом или Щёлкино – сделал крымскому временному правительству очередное предложение, от которого нельзя отказаться. А вдруг турецкий контингент совершил очередной провокационный маневр, передвинув бронетранспортёр по Севастопольскому шоссе на полтора трака южнее, чем было предписано соглашением. А вдруг командование Черноморского флота, в приступе севастопольской клаустрофобии вспомнив о былом имперском величии, выступило с очередным многословным, но бессодержательным заявлением, обращённым неведомым тёмным силам, замышляющим некие «неконструктивные действия».
А вдруг здесь, в Симферополе, произойдёт что-нибудь такое, что заставит крымских толстосумов заволноваться, забегать, попытаться сплести очередной заговор или затеять очередные выборы – а значит позвать его, Джино, и наскрести по отощавшим сусекам и 30, и даже 300 тонн юков, а если повезёт, то и поболе?
А вдруг хоть что-нибудь произойдёт… Джино Миних, когда-то известный крымский журналист, ушёл из газеты, потратив пятнадцать лет жизни, чтобы научиться проникать куда угодно, получать любую информацию, не бояться ничего на свете, но, наконец, избавиться от иллюзии, что существует свободная честная журналистика. С тех пор он занимался тем же самым: писал статьи, сценарии телепрограмм и аналитические материалы, правда, слегка расширив поле деятельности – информационные поводы для статей и телесюжетов зачастую он же и организовывал, когда аналитический материал, прочитанный двумя-тремя читателями, был одобрен, а выводы из этого материала получали статус «плана мероприятий». Этот заработок был не всегда легальным, не всегда регулярным, не всегда безопасным, но зато Джино считал его честным. Во всяком случае, намного честнее, чем у бывших коллег, которые вчера получали гонорары за репортажи с организованных им пикетов или за интервью с «гостем в студии», сегодня рассуждали о журналистской этике, а завтра получали премию «За верность профессии», которую Джино называл «сахарком за верность хозяину». Хозяев у Джино не было, а были лишь заказчики: кандидаты в депутаты, бизнесмены, вылупляющиеся из своих деловых коконов в общественные деятели, иногда на крымском общественно-политическом безрыбье приходилось браться за рекламу новостроек или колбасы, а иногда везло – услуги Джино требовались целым партийным организациям…
Джино нащёлкал на коммуникаторе режим «банковский счёт». Монитор высветил скорбное финансовое положение. 2000 крымских рублей на счету. Безусловных требований, предъявленных к исполнению – на 1 миллион 470 тысяч крымских рублей, или 147 тысяч юаней. Зарплата учителя за год. Или средний счёт за столик на четверых в ресторане Территории Развития и Процветания.
Во дворе было сыро, и то ли туман оседал на стёклах, то ли моросил ленивый зимний крымский дождик, изредка срывались пугливые крупинки снега, отскакивая от поднятой ладони.
Джино распахнул ворота, завел иономобиль, прозванный Чебурашкой за выступающие отражатели, пованивающий газоконденсатом от кустарно переделанной энергоустановки, а когда медленно вырулил на улицу и вышел задвинуть засов, как с двух сторон к нему шагнули невзрачные, но непреодолимые фигуры:
– Джино Миних? – формально уточнила одна из фигур, как будто стоило мёрзнуть в мокрых миртовых кустах за старым орехом, не будучи уверенным, что попадётся именно указанный гражданин.
– Эммм… Зависит от того, кто спрашивает, – попытался выиграть время Джино, столь же безуспешно пытаясь рассмотреть особые приметы хотя бы одной из фигур.
– Не выёживайся. Поехали.
– Мне следовать за вами? Где ваш конспиративный транспорт?
– На твоём поедем. – Фигуры угрюмо набились в Чебурашку, отчего он просел, но ионные стабилизаторы вновь подняли машину на заявленный клиренс, 165 мм над дорожным покрытием.
– Только у меня проезд платный, – куражился Джино, поняв, что обыска не будет, а значит, контрабандный турецкий кофе с «гуманитарного» рынка в Бахчисарае и пять канистр газоконденсата, накануне купленные у китайских студентов, еще согреют его жизнь, – моё такси элит-класса, для высшего командного состава.
– У тебя сейчас один состав, и тот состав преступления. – Буркнул тот, что развалился на переднем кресле. Джино покосился на него, почувствовав, что тот либо наступил в миртовых кустах на кошачье дерьмо, либо неделю не чистил зубы. – И поосторожней, не дрова везёшь.
– Да уж заметил, что не дрова, господа офицеры, – послушно изобразил смесь почтения и перепуга Джино. – Цельноствольные эндемики. В лесу не слыхали топор дровосека…
– Скромнее будь, – посуровел бы воняющий кошачьим дерьмом и нечищеными зубами, если бы изначально не выбрал максимально достижимый мимикой уровень суровости. Из сказанного он обиделся только на «дровосека», и то – исключительно по причине неполиткорректной рифмы.
Чебурашка, вибрируя и вздрагивая всем корпусом, проплывал над колдобинами проспекта Вернадского. Справа остались корпуса Таврического университета, проехала гранитная стела с золочёными иероглифами «Обитель премудрости» и цитатой из Конфуция «Кто постигает новое, лелея старое – тот может быть учителем» и мемориальными досками:
«Здесь в 2000 году пролегал путь великого вождя китайского народа Ли Пэна, Председателя Всекитайского Собрания Народных представителей»,
«Это здание в 2001 году озарил своим солнечным взором Третий Председатель Китая великий учитель и вождь китайского народа Цзян Цземинь»,
«В этой обители премудрости в июне 2011 года Четвёртый Председатель Китая Ху Цзиньтао, великий учитель и вождь китайского народа, произнёс речь об исторической дружбе и бесценном партнёрстве народов Китая и Украины».
На фоне золотых иероглифов фотографировалась стайка китайчат. Джино оценил безупречное равнение налево, с каким выстраивались в шеренгу перед объективом китайские юноши в новеньких спортивных штанах: нет, не спецназовцы. Рядовая пехота в увольнении. А может, уже отслужили в миротворческом контингенте и по китайской квоте готовятся к поступлению в университет, который выживал исключительно благодаря китайским студентам. Угрюмые пассажиры покосились в сторону золотых иероглифов и вновь уставились на грязную дорогу.
У входа в университетский Ботанический Сад имени Багрова проезжающий транспорт приветствовал застывшим взмахом руки бронзовый ректор Багров. Бронза потускнела и потому Багров выглядел тоже угрюмо, будто взмахом руки хотел остановить Чебурашку и втиснуться среди угрюмых пассажиров.
– Извини, старина, места заняты, – подмигнул ему Джино и прибавил газу, отчего Чебурашка вздрогнул, затрясся сильнее, но скорости не прибавил.
За Ботаническим Садом промелькнул монумент крымскотатарского возрождения, торжественно открытый командующим турецкого десантного корпуса 13 ноября 2028 года, в день 85-летия Мустафы Джемилева, первого председателя меджлиса крымскотатарского народа. Главная часть композиции, высеченный из чёрного поблёскивающего габбро Мустафа-ага стоял, сложив руки на груди, и в пассажиры не напрашивался.
Разогнавшегося Чебурашку вынесло на мост через Салгир, слева промелькнул терминал междугородных ионобусов.
– Куда путь держим, – повернулся Джино к непрошеным ездокам, – к вам на бульвар Франко или ещё где темницу сырую оборудовали?
– Заткнись и подруливай вон к той забегаловке, – буркнул нечищеный кошачий, ткнув костистым пальцем в лобовое стекло.
– Вы будете угощать меня жареными на вертеле фазанами с Холодной горы? – полюбопытствовал Джино, паркуя Чебурашку, – или форелями из водопадов южного склона Чатырдага? Нет? Ну хоть покажите вон тому труженику свои мандаты, а то у меня нету мелочи на парковку.
– Мы не выходим, – отмахнулся от парковщика нечищеный кошачий и повернулся к Джино, – сейчас ты расскажешь нам об измене родине, и выдашь сообщников, а потом мы решим, куда ехать – в изолятор или расстреляем тебя суку на месте.
 
Хроника. «Великие походы»
После военного переворота в Киеве в октябре 2025 года и гражданской войны – только героизм моряков-черноморцев предотвратил военные действия в Крыму. Это любому крымскому школьнику известно: подвиг лейтенанта Коровина на Перекопе.
Под предлогом встревоженности дестабилизацией Северного Причерноморья и необходимости защиты мирного коренного населения – Турция направила в Крым десант. Десантный корпус в конце октября 2025 года высадился двумя потоками: на Донузлав и Опук. Турки заняли Бахчисарай, взяли под защиту три-четыре поселения крымских татар – в Черноморском районе, поблизости от газопровода и Глебовского подземного газохранилища, и на Азовском побережье, как раз напротив Прикерченского нефтеносного шельфа, да на входе в Керченский пролив, у деревни Костырино – там, где добывала нефть компания «Петрочайна». Штаб поначалу разместился в Симферополе.
Китай отреагировал неожиданно жёстко и ошеломляюще быстро. В считаные дни Пекин добился от крымского временного правительства обращения в Совет Безопасности ООН. Пока Совбез еще только рассматривал проект решения – из военных баз Урумчи и Ланьчжоу уже взлетали тяжёлые транспортные «Великие походы», набитые бронетехникой и маленькими игрушечными китайскими десантниками с лаковыми щеками и беспощадными глазами без выражения. Китайские батальоны заняли позиции на шоссе Симферополь-Севастополь в селе Верхнесадовое, разделив живым заслоном турецкий корпус и части Черноморского флота, и на трассе Севастополь-Ялта, у Форосской развилки на Южнобережном шоссе, а моторизованные патрули на бронированных неповоротливых ионотранспортёрах периодически появлялись то там то здесь.
Пеший марш-бросок двух китайских десантных миротворческих армий из-под Карасубазара, где приземлялись «Великие походы», через Грушевский перевал в приазовские степи и по Евпаторийскому шоссе через Донузлав к Западному побережью в посёлок Черноморское – транслировали в прямом эфире все инфоканалы мира. Турецкие батальоны, в ужасе от этих грандиозных лав, пыливших во всю ширину дорог вместе с обочинами, не выдержали психологической атаки, сломались и бежали, бросив на произвол судьбы растерянных единоверцев. Ионолёты, разумеется, можно было приземлить и прямо перед турецкими палатками, но тогда съёмочным группам инфоканалов не хватило бы времени добраться сюда и во всей красе и величии отснять панорамы и крупные планы трёхдневного перехода. Заняв Черноморское, Тарханкут и Керченский полуостров, китайские армии взяли под охрану добычу газа и нефти в Крыму. Китайцы высадились на платформы на месторождениях в море у Западного Крыма и на прикерченском шельфе, поставили блокпосты у офисов «Петрочайны» в Симферополе, ремонтной базы в Щёлкино, на Казантипе. Потом, под предлогом разделения турецких войск и частей Черноморского флота, китайцы вытеснили турок отовсюду, оставив им Бахчисарай, а затем как бы великодушно впустив в Карасубазар.
Нет ничего более постоянного, чем временные воинские контингенты: с тех пор, с ноября-декабря 2025 года, прошло уже много лет, а Крым оставался поделен на военные зоны: Севастополем управлял военный комендант Черноморского флота, Запад Крыма, по линии шоссе Евпатория-Раздольное и Северо-восток по линии железной дороги, вместе со станциями Владиславовка, Джанкой и Красноперекопск –были заняты китайцами, а в Бахчисарае и Карасубазаре сидели турецкие гарнизоны.
Всем остальным ведала Крымская Дума и её правительства. Из-за бесконечных переворотов и интриг крымских депутатов каждое следующее правительство называлось временным. Пока мировое сообщество выискивало признаки легитимности в приходе к власти очередных претендентов, или даже успевало прислать временного поверенного в делах, в крымских коридорах власти сколачивалась новая коалиция: свергала предыдущих прохвостов и казнокрадов, и объявляла новые выборы.
Турки, так и не допущенные к нефти и газу, построив в местах базирования несколько мечетей и медресе – пару раз пытались по-тихому вывести основной контингент из Крыма, заявляя, что готовы оставить лишь две-три комендатуры «ввиду наступившей стабилизации внутриполитической обстановки». Как раз накануне подписания приказа турецкого генштаба – невесть откуда появлялись не то партизаны, не то террористы, поджигали рынок коренного населения и обстреливали турецкий патруль. Анкара, связанная обещанием защищать коренное население, вынужденно шла на новые расходы по содержанию оккупационного корпуса.
Присутствие турецких захватчиков и лесных повстанцев давало китайским миротворцам полное право продлевать свой мандат, наращивать численность контингента. Для прокорма китайских армий потребовалось осваивать джанкойские, нижнегорские и перекопские степи, завозить всё новые батальоны тылового обеспечения, которые засеяли рисом весь Северный и Восточный Крым. Зимой разлинованные рисовыми чеками и присыпанные снегом степи с борта ионолёта были похожи на кафельный пол операционной.
           
Джино Миних. 10:30 28 декабря 2032
– Итак, – сурово сказал нечищеный кошачий, пронзая Джино профессионально ненавидящим взором, – рассказывай о том, как ты предавал Родину, подонок.
– Позвольте поинтересоваться, какую именно из многочисленных родин? – зло ухмыльнулся Джино, до которого дошло, что угрюмой компании от него что-то надо, иначе давно скрутили бы руки за спиной, изваляли в грязи, да под шумок, глядишь, прошлись бы по рёбрам. – Родился я в Союзе Советских Социалистических Республик, вырос на независимой Украине, учился в Москве, жил в турецкой оккупационной зоне, потом в зоне контроля китайских миротворцев, сейчас вот наслаждаюсь правами гражданина Свободной Республики Крым. И, как гражданин и налогоплательщик этой СРКи – я вправе поинтересоваться причинами вашего любопытства.
– Говно ты, а не налогоплательщик! Ты шпионил в пользу Соединённых Штатов Америки, Великобритании и Германии! – нечищеный кошачий не был склонен к дискуссиям. – Ты нелегально возишь иностранных шпионов в Севастополь, в Бахчисарай, в Карасубазар и в Щёлкино. Ты продаёшь родину всяким негодяям!
– Господа эндемичные офицеры, да если бы мне повезло хотя бы по разу пошпионить в пользу этих уважаемых стран, – разве я передвигался бы по родине на такой убогой пепелаце? – возмутился Джино, поняв цель угрюмых покатушек, – я меньше, чем за плазменный Мерседес, родину ни за что не продам, ни пяди земли, ни пряди волос, ни единого булыжника её многострадальных недр! А если кому и померещился в моих туристических поездках и пикниках злой умысел – то предъявляйте перед лицом международной общественности весомые доказательства и волоките в узилище.
– Слушай сюда, идиот, – подытожил нечищеный кошачий. – Доказательства? Вот смотри. Распечатка! Газетёнка …ээээ… инфоканал Лось Ангелес Тимез! Перевод! Тэээк… ага! Вот «…в сопровождении местного консультанта Джино М. мы проезжаем в военно-морскую базу Севастополь по извилистой лесной дороге между ореховых рощ, виноградников и старых фруктовых садов!» Слушай, консультант М.! Мудак ты, а не консультант М! Тебя спалили! Как ты шпионов мимо кордонов в Севастополь возил!
– Господа эндемичные офицеры, я что-то пропустил: у нас в Свободном Крыму ввели визы на проезд по лесным дорогам? Или вы между делом во флотской контрразведке подрабатываете? – Сыграл дурачка Джино, – или у нас законом запрещено кататься в приятной компании по лесам и старым садам родного края?
– Ещё раз назовёшь анемичными – я тебе внутричерепную гематому зроблю, – вдруг подал голос с заднего сиденья один из угрюмых, и по его голосу Джино понял, что угрюмый – мастер именно по внутричерепным гематомам, – слухай лядь уважно-на, када с тобой охвицер розмовляэ.
Суржик угрюмого вернул Джино к реальности. На пустынной стоянке под моросящим дождём получить в собственной машине от сотрудников органов безопасности внутричерепную гематому было бы неправильно.
– Слухаю уважно-на, – сдался Джино, понимая, что сейчас его будут вербовать, причём вербовать не за деньги, а за интерес не получить эту самую гематому, и даже руки поднял, как бы сдаваясь, и невзначай прикрываясь локтем от суржикоязычного угрюмого.
– Вот и правильно, – оскалился нечищеный кошачий, считая это улыбкой, – сейчас к тебе на коммуникатор придёт письмо из… эээ… как его там… Зю... та неважно-на. Наши нейроконтролёры придержали маляву. Опять шпионы к тебе едут. Ответишь, шо согласен. Цену называй как обычно, но и не заламывай, шобы не спугнуть. Они просятся в Бахчисарай, потом хочут прокатиться до китайцев, потом у Севастополь, ну и с татарами побазарить. Короче, катай их по лесным дорогам, а всё что накатаешь – сливаешь нам по полной программе. Закомьюнил?
– Умеете вы быть убедительными и близкими народу, – Джино постарался отодвинуться подальше от угрюмого гематомного суржика, – только чур больше не надо пугать меня гематомой, лады? Иначе какой вам доход от консультанта, если гематома? И вообще. Раз уж вы контролируете все нейрокоммуникаторы. Всё слышите и всё видите – что вам за навар с меня?
– Про близость до народу ты правильно кажешь, – похлопал его сзади по плечу гематомный суржик, и Джино понял, что он тут не костолом, а главный угрюмый, потому и сел сзади, чтобы лицо его, и без того лишённое примет, хоть ненадолго не задержалось в памяти, – а про коммуникаторы забудь. Подробный отчёт. Где были, что видели, с кем встречались, о чём говорили.
– И что, даже канистры конденсата не нацедите от щедрот из фонда спецопераций? Мне теперь что, за свой счёт на вас шпионить? Так не пойдёт, господа офицеры…
– Всё шо надо ты услышал. И боже тебя упаси шо-то утаивать. А зараз вези до Набережной. На зв’язок выйдем сами.
 
Хроника. Оперетта в Мариинском парке
Военный переворот 2025 года стал следствием экономического кризиса, в который Украина сваливалась все годы независимости, и окончательно провалилась в 2014 году. Страна объявила дефолт, и все предшествующие распри политических элит оказались только разминкой перед настоящим Смутным Временем.
Украинский металл перестали покупать на внешних рынках, заваленных металлом китайским и бразильским, украинский уголь перестали покупать из-за переизбытка австралийского и китайского угля. Сотни тысяч голодных людей бесплатно вышли на майданы. Черные джипы, перламутровые «бентли» и игрушечные SLK забрасывали камнями. Череда выборов в Верховную Раду сопровождалась бесконечными заседаниями Конституционного Суда. Среди политиков появилась мода не просто подкатывать к ЦИКу на бронетранспортёре, а въезжать внутрь и подавать документы через десантный люк. От этой привычки до желания исключить из повестки дня досадное препятствие в виде ЦИКа и въехать на бронетранспортёре прямо в Верховную Раду – оставался всего один шаг.
Гражданская война на Украине стала такой же опереттой, как вся история с обретением независимости в конце XX века. Политический хулиган встретил военных авантюристов, один проиграл выборы, другие проиграли в кабинетных битвах за должности и сферы влияния, и вот, сидя за богато накрытым столом на даче в сосновом бору… Военный переворот устраивали не самые сильные или наиболее влиятельные, а шайка неудачников, которым нечего было терять. За военной хунтой не стояли политические идеи, финансово-промышленные кланы или мировые масоны – а лишь коррупция и дилетантизм, замешанные на страхе перед расплатой и передозе неудовлетворённых амбиций.
Услышав первые новости о бронетехнике на Грушевского, в Мариинском парке и на Банковой – все авантюристы и негодяи в стране вздохнули с облегчением. Заниматься политикой на Украине с 1991 года могли только авантюристы и негодяи, поэтому вздох облегчения прокатился по всей стране, от поссоветов до Кабмина. Безвестный лузер избавил более осторожных или трусливых коллег от ответственности за первый шаг: все последующие действия объявлялись ответными, вынужденными, неизбежными.
Страна, владеющая языком и манерами европейских политических стандартов, примерно так же, как комбайнёр в обществе театральных критиков рассуждает о постмодернизме – с какой-то обречённой радостью ухнула в смуту. В городах плодились комитеты местной самообороны, армейские части в зависимости от полковничьего куража – или захватывали власть в области, или присягали на верность «губернатору», собутыльнику «папы». Самые отчаянные и безмозглые шли маршем на Киев. Где-то сгоряча и впопыхах повесили на главной площади местного кровопийцу, олицетворение коррупции и казнокрадства, но в основном жгли виллы прокуроров, судей и таможенников, громили здания налоговых администраций, да забрасывали булыжниками окна облсоветов.
 
Джино Миних. 14:30 28 декабря 2032 года
– Ja, Ich bin Gino, – ответил Джино, когда услышал вызов коммуникатора. – Да, я получил ваш Fragenkatalog, и на все вопросы отвечаю утвердительно. Ja, absolut positiv. Я подтверждаю, что готов организовать вашу поездку в расположение турецкого десантного корпуса в Бахчисарае, затем в офис китайских миротворческих сил в Верхнесадовом, а также в военно-морскую базу Севастополь, потом в Карасубазар и Щёлкино, на Казантип. Я также оказываю содействие в подготовке интервью с командованием российского Черноморского флота, турецкого корпуса, китайских миротворцев, лидерами крымскотатарского национального движения и действующей крымской власти. Мой гонорар – 5000 евро за один день работы за каждого сотрудника европейского инфоканала. Или 30 000 долларов. Можно в юанях по курсу в Крыму. Это Eins zum anderen, один к одному. Да, один доллар за один юань.
– Сколько законов вашей республики мы нарушать по пути следования? – поинтересовался его собеседник, репортёр инфоканала газеты Tages Anzeiger, Zürich.
– Мы не нарушим даже правил дорожного движения, даже правил кормления птиц, – усмехнулся Джино.
– Это unmöglich! Мы пытаемся получить аккредитацию для устройства репортажей из ситуации в Крыме в протяжённости двух месяцы! Мы получать отказы министериум иностранных дел Россия, Турция, Китай и Крым! Как возможно частное лицо устраивать отказанное министериум? – вознегодовал швейцарец.
– Ваши коллеги, которые дали вам этот контакт, могут гарантировать мои слова, – максимально нейтральным тоном погасил Джино наивную попытку альпийского немчика сбить цену, покуситься на его честный гонорар, – и я даю вам ещё одну гарантию: если в пути вы увидите, что мы несанкционированно проедем хотя бы под знак «движение запрещено» то мой гонорар уменьшается вдвое. ОК?
– Я не уверен, что это возможно, – продолжал торговаться немец, хоть и знал, что коллеги из Deutsche Welle и Associated Press благополучно вернулись домой ни разу не арестованными, – мы солидное издание и предпочитаем получать информацию легальными способами.
– В таком случае воспользуйтесь подпиской на новости правительственного информагентства Свободной Республики Крым, – лопнуло терпение Джино, – или инфоканалом газеты «Крымская правда». Чюсс!
Отключив коммуникатор, Джино засёк время. Максимум через десять минут немец капитулирует и перезвонит. На горизонте взошла звезда астрономической массой 30 тонн юков. И это только за день работы.
 
Хроника. СРК
Вечером в тяжёлый понедельник, 13 октября 2025 гола, после подтверждения сообщений о военном перевороте в Киеве, обстрелах Рады, Администрации президента, Кабинета Министров и Мариинского дворца, арестах президента, премьера, спикера Рады, председателей Верховного и Конституционного Судов, министра внутренних дел, командования Вооружённых сил, начавшихся погромах административных зданий и колебаниях армии и жандармерии, оставшихся без контроля, – Верховный Совет Автономной Республики Крым принял решение о выходе из состава Украины и самороспуске. Президиум Верховного Совета объявил себя Учредительным Собранием независимого государства Свободная Республика Крым.
Заседающие там бизнесмены терпеливо дождались, когда мелкие предприниматели сожгут офисы налоговых администраций, побьют окна прокуратур, противопожарных управлений МЧС и санитарно-эпидемиологических служб, а потом призвали крымскую полицию и управление службы безопасности, дислоцированные на полуострове части жандармерии, армейские подразделения, все два корабля ВМС Украины – перейти на службу народу, то есть присягнуть Учредительному Собранию СРК.
Меджлис крымскотатарского народа выступил с резким осуждением сепаратизма, подтвердил своё стремление к суверенному национальному государству крымских татар, что, безусловно, никоим образом не противоречит целостности и суверенитету Украины, и обратился к международному сообществу с требованием выступить гарантом соблюдения прав коренных народов. Многочисленные пророссийские движения Крыма дружно замахали триколорами и завопили о присоединении Крыма к России в качестве субъекта Федерации. Все пятеро живущих в Крыму украинских националистов, состоящих в 14 националистических организациях, 6 партиях и 11 культурно-просветительных обществах, резко осудили сепаратизм, и на всякий случай попрятались.
 
Хроника. 13 октября 2025 года. Подвиг лейтенанта Коровина.
– Эй, лейтенант, поди сюда, сынок, – окликнул пробегающего по бетонке автопарка Толика Коровина начальник тыла Флота контр-адмирал Ягужинский, – у тебя какой транспорт сейчас на ходу?
Толик, не отключаясь, сунул коммуникатор в задний карман форменных брюк – поэтому визгливый голос тёщи с претензиями и наставлениями оказался почти по адресу, куда Толик мысленно не раз посылал его обладательницу.
– Господин контр-адмирал! – С уставным энтузиазмом начал рапортовать Толик, – во вверенном мне парке бронетехники в боевом состоянии находятся все единицы техники, за исключением находящихся в плановом ремонте и обслуживании…
– Ты это… сынок… человеческим языком мне объясни, что у тебя ездит.
– Нуу… иономобили и ионотранспортёры не ездят, ожидается плановая поставка топливных элементов в энергоустановки…
– Да насрать мне, что у тебя не ездит, – вспылил Ягужинский, – ездит что-на? Для догадливых лядь лейтенантов повторяю-на по буквам: ез-ди-т!
– А куда доехать надо, господин контр-адмирал?
– На объект «Марс-75» у тебя что доедет?
– В Геническ? Вон тот ЗИЛ-131 доедет. Если его бензином заправить и колёса подкачать.
– Значит так, лейтенант. Пока твои бойцы эту рухлядь в чувство приводить будут, издуй в штаб выписывай командировку. Берёшь матросов. Пятерых-шестерых. Сначала летишь в Армянск. Там забираешь мичмана Косюка. Мужик опытный, надёжный. Твоя группа поступает в его распоряжение. Потом – Геническ. Навигационная станция «Марс-75». Там за станцией объекты тылового обеспечения…
Толик слышал про эти объекты. Украина вот уже почти сорок лет пыталась забрать маяки и навигационные объекты ЧФ: чтобы одни избавились от комплекса аборигена, торжественно изгнав колонизатора, а другие выгодно перепродали бы участки под маяками и прочей навигацией, то есть сами колонизировали бы золотые побережья.
– Так вот. На объекте мичман Косюк покажет, что к чему... Без крайней необходимости на связь не выходить.
Понятно. Ягужинский на объекте «Марс-75» что-то построил под видом хоздвора. Перед надвигающейся войной спасает барахлишко.
– И ещё, лейтенант. Пока там финчасть командировочные выпишет, бюрократы чёртовы. А ехать надо прямо сейчас. Вот тебе на дорогу, – Ягужинский сунул Толику пачку юаней, – и понял, да? Боевое задание повышенной лядь секретности. Выполняй-на.
Толик козырнул и отправился выковыривать из бытовок заспанных матросов-механиков.
– Анатолий!!! – завизжала его собственная задница. Толик схватился за коммуникатор в кармане, а задница продолжала, – Анатолий, я всё слышала! Ваши военные тайны мне ни к чему, но в Геническе крайне дешёвый рыбный рынок, там как развилку проезжаешь, и чуть вперёд и так выворачиваешь туда за железную дорогу, а дальше рыбаки свежий улов продают, возьми с десяток свежих пеленгасов, и вдруг кефаль попадётся, не забудь, ты понял? А этот Косюк – спроси его, может они на хоздворе сами рыбу коптят? Должны, раз для адмиралов…
***
…Флотский ЗИЛ-131, скрежеща трансмиссией, грохотал тремя ведущими мостами по убитому асфальту автодороги Симферополь-Херсон. С тех пор, как немцы построили первый серийный иономузин представительского класса Mercedes-IFO, а китайцы освоили массовое производство дешевых иономобилей MRCDS-IfQ и завалили ими всю планету, на Украине совсем перестали ремонтировать дороги. Ионный движитель приподнимал машину над любой поверхностью и нёс её в заданном направлении. Колёса отныне были нужны лишь для буксировки в случае неисправности, а на люксовые модели их не ставили вообще. Мировой топливный кризис разорил нефтетрейдеров и закрыл почти все АЗС, бензин и дизтопливо стали доступны разве что эксцентричным миллиардерам, коллекционерам ретроавтомобилей, правительственным чиновникам, да вот боевым подразделениям на спецзадании, какое выполнял Толик Коровин.
Одурев от тряски и рёва допотопного ЗИЛа, Толик приказал сделать привал в Ишуни. На адмиральские юани купил три литровых бутылки «Золотого Дракона» крепостью 60 градусов, с большими чёрными этикетками и рисунком из сплетённых лап и хвостов.
– А правду говорят, что китайцы её на змеях настаивают, чтобы крепче была, – полюбопытствовал матрос Давыденков, вытряхивая из банки китайские маринованные огурцы.
– Да ты что, – отмахнулся Толик подцепленным на штык-нож огурчиком, – где ж столько змей взять. Да и не будет от змеи крепче. А вот вонючее – будет.
Дальше ехалось веселее. Колдобины выпрыгивали из-за горизонта и кидались на воющий флотский ЗИЛ:
– Дави, дави вон ту, на начпрода похожую… А теперь эту… Димон, на что похожа? – Да на лысину адмиральскую! – Наезжай, наезжай на неё! – Гля, вон как жопа у адмиральской жены, полужопия сука раздвинула – дави её Димон!
За окном промелькнули ограждения дорожной эстакады, вскоре запрыгал Красноперекопск. Толик сосредоточился, чтобы не прозевать перебегающего дорогу пешехода, а когда дома отступили назад и вновь потянулись унылые пустынные обочины, он откинулся на спинку и сделал большой глоток «дракона».
Глядя на остатки асфальта и рассыпанный гравий перед капотом, лавируя, объезжая большие ямы, а мелкие решительно атакуя, пропуская под колёсами, на ходу сочиняя колдобинам оскорбительные имена, боевая группа с ходу таранила на встречной полосе автобус, увешанный желто-голубыми флагами, который неосмотрительно подставил бок, целясь объехать ту же яму с другой стороны. Автобус перевернулся, и, хрустя стеклом, медленно закувыркался по правому откосу, устилая его скомканными полотнищами. Когда он мягко плюхнулся в поросшую редким камышом прибрежную топь озера Старого – из раздавленных окон посыпались люди в шароварах и вышиванках.
Увидев на дороге опешивших от содеянного Толиковых «спецназовцев» в бушлатах и грязных гюйсах, со спасёнными «Драконами» в руках, люто матерящегося Димона, который выбил два передних зуба об руль, шаровары замерли у своей поверженной колесницы.
И тут задница Толика вновь заверещала сигналом вызова коммуникатора. Машинально сунув бутылку с «Драконом» под мышку и вытянув аппарат, Толик, не глядя, рявкнул:
– Мама, какая нахер кефаль!
– Лейтенант Коровин, доложите местонахождение и обстановку, – сухо потребовал коммуникатор.
Вопрос о местонахождении был пустой формальностью, ведь коммуникатор добросовестно выводил свои координаты на карту на огромном, во всю стену, мониторе в просторном зале оперативного дежурного штаба Флота. А вот обстановка была хуже некуда. Одни шаровары помогали выбраться из лежащего на боку автобуса пострадавшим, а другие рассредотачивались, карабкались по откосам и недобро окружали боевую группу Толика Коровина. Издали по шоссе неспешно надвигалась колонна автобусов в жёлто-голубых полотнищах – поверженный в кювет был авангардом.
В Севастополе оперативный дежурный штаба Флота докладывал командованию:
– В районе Перекопа находится боевая группа лейтенанта Коровина. Произошёл боеконтакт с авангардом украинских незаконных националистических вооружённых формирований, о которых сообщала разведка. Потерь с нашей стороны нет, двое легкораненых, потери боевиков составляют от шести до восьми единиц живой силы, до двадцати раненых, одна единица бронетехники, по предварительным данным, боевая машина пехоты…
…Главнокомандующий Вооружёнными Силами России остановил взгляд на мигающей панельке на виртуальном мониторе. Взгляд, пойманный видеосенсором и просчитанный нейропроцессором, тут же развернул экстренное сообщение во всё поле монитора: боевой контакт спецгруппы Черноморского флота с авангардом украинских националистических пронацистских соединений, направляющихся в Крым. Закрытый инфоканал Генштаба России продолжал подгружать информацию. Рядом с основным сообщением в воздухе над рабочим столом стали появляться сопутствующие данные: картинка со спутника, разведданные о численности и намерениях националистов, стопочка заголовков материалов от различных аналитических центров, прогнозы институтов стратегических исследований. Прогнозы были подготовлены сразу же, едва в Киеве раздались первые выстрелы переворота: аналитики и политтехнологи обыгрывали все возможные сценарии, и готовили варианты, от самого пессимистического с долей паники – до средневзвешенного оптимистического.
Однако все прогнозисты были едины: распад Украины, не спровоцированный сепаратистскими действиями одной из её частей либо внешней агрессией, а по причине военного переворота в Центре – погружает страну в хаос. Многочисленные подразделения жандармерии, бывшей национальной гвардии, специально созданные и натренированные для подавления сепаратистов на окраинах, сконцентрированные в Киеве, Донецке, в Крыму, Харькове и в Закарпатье, – остаются без команды, обезглавленными. В этой ситуации немедленно активизируются все радикальные движения и группировки. В Крыму это неминуемо приведёт к большому кровопролитию. Исламские экстремисты немедленно попытаются использовать шанс: одни объявят о создании здесь шариатского вилайята и его присоединении к Всемирному исламскому Халифату. Другие, умеренные, – после ритуальных ссылок на многовековую историю Крымского Ханства и шестимесячную недоношенную Крымскую республику начала ХХ века, – воссоздадут суверенное государство крымских татар. Первая кровь прольётся именно по причине их внутренних разногласий – кому быть эмиром, ханом или президентом исламского Крыма. И лишь когда самый горячий полевой командир бросит своих аскеров валить поклонные кресты у дорог, а потом на захват городских управлений полиции или войсковых складов, ситуация станет необратимой, гражданская война примет трёх-четырёхсторонний характер, в неё вступят оставшиеся без управления из Киева военные, пара казачьих отрядов, да ещё дружинники из сил самообороны лагерей граждан Российской Федерации, временно пребывающих за рубежом. Официальная терминология России не допускала слова «беженцы» применительно к людям, спасающимся от холода и голода в тёплых краях.
Президент России вспомнил свою ироничную усмешку, промелькнувшую несколько дней назад, после ознакомления с этими выкладками. «Побузят и утихнут. Не впервой» – помнится, бросил он тогда, услышав первый доклад о заварушке в центре Киева.
А сейчас он раскручивал в памяти спрогнозированный сюжет: если Турция и не вмешается, то на расстоянии четырёх километров от Южного федерального округа, – через Керченский пролив, в шести-семи сотнях километров от Северного Кавказа загорается новая война. Мало тех, что с переменным успехом идут в Туркмении, Узбекистане, Таджикистане… И нет никаких шансов избежать вмешательства Турции в Крыму. Значит, Черноморскому флоту или воевать, или уходить. И если промедлить – то сначала воевать, потом бесславно уходить. Впрочем… Хоть и был Президент невысокого мнения о Хрущёве, но не зря ведь тот, вынув из страны стальной шампур сталинизма, скормил Украине Крым, эту жирную наживку с хорошо засаженным крючком – Флотом.
А вот мы возьмём и не промедлим.
Президент России вздохнул, негромко приказал:
– Оперативного дежурного Генштаба, – и отошёл к окну, глядя на заснеженные голубые ели и кремлёвские башни. Переливающаяся разноцветными вкладками огромная панель виртуального монитора развернулась вслед за ним.
Инфоканал тут же активизировал связь:
– Генерал Шувалов, слушаю вас, – кратко, не тратя драгоценное время на титулы, отозвался Генштаб, а на мониторе появилась вкладка-картинка: плотно сбитый офицер за пультом управления и связи, справа от картинки – новые данные, подготовленные оперативными офицерами и аналитиками Генштаба.
***
– Лейтенант, продержишься до подхода подкрепления?
– Если Родина прикажет, – обрадовался Толик, поняв из услышанного, что гауптвахты, а то ещё чего похуже, он счастливо избежал, да и платить за ремонт автобуса и лечение шароваров из скудной лейтенантской зарплаты не придётся, замахнулся на врага перехваченным за горлышко «Драконом», – р-р-рота-а-а! слушай мою команду! За Родину! Ура-а-а-а…
Опешив от наглости и решимости горстки моряков, помятые шаровары скатились по откосу, а те, что успели выбраться на дорогу – бросились наутёк в сторону отставшей колонны, размахивая клочьями вышиванок. В перевёрнутом головном автобусе «Марша мира» украинских националистов сломал ключицу и разбил камеру оператор CNN Тарас Доний. «Марш Мира» с позором провалился. Без освещения по мировым инфоканалам героического взятия Крыма, и, наоборот, со спецназом Черноморского флота, вооружённого большими чёрными гранатами неведомой конструкции и поражающей силы – удалая затея потеряла смысл и стала опасной для жизни. Вместо того, чтобы склонить на свою сторону части жандармерии и покуражиться над беззащитными крымскими депутатами-сепаратистами, националисты, с триумфом проехав от Степано-Бандерска (бывшего Ивано-Франковска) через полстраны, – теперь перепрыгивали дорожные ямы, чтобы успеть в отставшие автобусы, водители которых спешно разворачивали неповоротливые старые «Неопланы», правильно оценив камуфляжный раскрас флотского ЗИЛа и триколор на передней стенке фургона. Стремительный, с ходу, таран головного автобуса, где ехало всё керивныцьтво – был ужасен своей внезапностью, беспощадностью и неотвратимостью.
 
Подвиг лейтенанта Коровина. Учебник новейшей истории Свободной Республики Крым.
Во время гражданской войны, вспыхнувшей в стране после военного переворота, отборные части украинских неонацистов вынашивали бесчеловечные планы захвата Крыма и геноцида русскоязычного населения при содействии продажных коллаборационистов и национальных экстремистов. Для защиты мирного населения от кровожадных захватчиков командование Черноморского флота отправило на Перекопский перешеек группу спецназа под командованием лейтенанта Коровина. Оценив обстановку, моряки-черноморцы атаковали многократно превышающие силы противника и обратили их в бегство. Проявляя гуманизм, бойцы лейтенанта Коровина оказали первую помощь раненным в схватке неонацистам, и вскоре весь мир узнал о человеконенавистнических планах украинского неонацизма. Так были спасены жизни мирных жителей Крыма, предотвращена угроза эскалации военных действий гражданской войны на наш благодатный край.
 
Хроника. Октябрь 2025. Кремль.
На мониторе в кабинете Президента России развернулась увеличенная картинка со спутника: колонна транспортных средств, обращённая в бегство лихим тараном ЗИЛа лейтенанта Коровина, стояла в паре километров от места столкновения. Вкладка с указателем на головной автобус информировала о наличии активного излучения коммуникаторов: оттуда велись лихорадочные переговоры с материком. Президент активизировал панельку связи с Генштабом:
– Спецназ Флота на Перекоп. На подмогу этому балбесу Коровину. Для начала дайте картинку со спутника инфоканалам Россия, Россия-24, НТВ, всем иностранным каналам. Замначальника Генштаба – брифинг с комментарием о предотвращении агрессии и спасении мирного населения. Военный пул журналистов: на ионолёт и в Крым. И чтобы круглые сутки по всем инфоканалам было небо над Перекопом в боевых ионолётах, СВЧ-пушки, интервью со спасёнными националистами в красноперекопской больнице… автобус этот перевёрнутый – сжечь до лужицы расплавленного металла. Пока гарны хлопцы на дороге сообразят, что произошло, пока им доставят новые камеры, и, возможно, пока со стороны полуострова к ним на подмогу соберутся исламисты – у нас есть часа два-три. Через четыре часа – ко мне на совещание.
***
Сидящие за длинным столом генералы и несколько штатских по команде адъютанта «Господа офицеры!» дружно встали, приняв равнение в сторону двери, через которую стремительно вошёл Президент России. На виртуальных мониторах изображение двуглавого орла сменилось картой Крыма.
– Коллеги, положение в местах базирования Черноморского флота достигло критической точки. Необходимо принять решение. Пакет проектов моих Указов вам был предоставлен заранее. Предлагаю высказать ваши предложения, в конце совещания я подпишу Указы.
– Предлагаю через резидентуру ГРУ и ФСБ, общественные организации, культурные общества собрать пророссийских политиков в городах на Левобережье Днепра, создать временные правительства, дать им денег. Затем устроить несколько инцидентов с кровью, обеспечить их обращения за помощью. Взять под охрану русскоязычное население не только в Крыму, но и в восточных областях Украины. Усилить Черноморский флот за счёт резервов. Перебросить туда три десантные дивизии. Разместить гарнизоны по линии Чернигов-Киев-Белая Церковь-Умань-Раздельная-Беляевка-Измаил-Килия. Разместить ударную группу кораблей Черноморского флота на траверзе устья Дуная, на линии Вилково-остров Змеиный.
– Кого вы называете пророссийскими политиками, генерал Михайлов? Тех негодяев, которые при нашем попустительстве приходили к власти, обманывая полстраны сказками про государственный статус русского языка на Украине и дискредитируя своими дрязгами саму идею русского мира? И вы думаете, что экономика страны выдержит ещё одну войну?
– Целесообразно ограничиться выражением озабоченности положением на Украине. Поддерживаю проект Вашего Указа о взятии под контроль Севастополя в связи с прекращением деятельности центральных органов власти Украины и нестабильности на территории страны. Предлагаю также направить в Севастополь по линии МЧС ряд транспортов с гуманитарной помощью – для местного населения и граждан Российской Федерации, временно пребывающих в Крыму.
 
Джино Миних. 08:27. 29 декабря 2032 года
Альпийский немец, московский корреспондент инфоканала Tages Anzeiger, привёз с собой московскую съёмочную группу, а потому яростно торговался, едва прошёл таможенный контроль в ионопорту:
– Ja, 30 тисяч юани в день возможно платить за организацию пребывания граждана Европи, aber граждан Европи есть только я, остальные представляют граждани Россия! Гонорар надо редуциерт до 15 тисяч юани за один человек граждан Россия!
– Это расизм? – широко улыбнулся Джино, зная уязвимое место заносчивых европеев, – вы разделяете людей по национальностям и гражданству? В моём прайсе за услуги ничего не говорится о гражданстве. Я установил гонорар для сотрудников европейских и американских инфоканалов, про гражданство или национальность там ни слова. Пожалуйста, 30 тысяч юаней за одного человека за день работы.
– Sehr gut, – не сдавался ушлый немец, явно проконсультированный коллегами из Deutsche Welle, – я один есть сотрудник европейского инфоканала Tages Anzeiger, мои коллеги представляют российский инфоканал Einz…
 
Хроника. Полевые командиры Равшан и Джумшут

В 2012-2014 годах, после продолжительных решительных и жестоких действий федеральных сил в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии, на сторону Москвы перешло подавляющее большинство местных кланов.
К этому времени по нефтепроводу «Баку–Тбилиси–Джейхан» госнефтекомпания Азербайджана SOCAR уже перекачала десятки миллионов тонн нефти – частично своей, каспийской, но больше туркменской. Отпала за ненадобностью значительная часть экономических резонов поддерживать боевиков на Северном Кавказе. Турция прекратила дорогостоящую помощь и рискованный транзит оружия, денег, продовольствия и литературы вайнахским, дагестанским и кабардинским антиправительственным вооружённым формированиям. Без «работы» осталось бессчетное количество людей, умеющих лишь воевать. Скрываясь от федерального розыска и кровной мести, они отправились в Среднюю Азию. На восточном берегу Каспия, в районе нефтеналивных терминалов, вдоль подводящих ниток нефтепроводов, вокруг туркменских нефтяных полей – давно бродили пророки и заводили с вахтовыми бригадами и местными жителями разговоры о чистоте ислама. Неудивительно, что вначале полыхнуло в Туркменистане, а потом, как костяшки домино, посыпались Узбекистан, Таджикистан, Киргизия. Мутно и неспокойно стало в Казахстане – в Ескене, в районах месторождений Кашаган и Тенгиз заговорили о праве коренного населения самостоятельно распоряжаться богатствами недр, без указок со стороны, что из Москвы, что из Пекина.
В Средней Азии сплелись и завязались денежные потоки от афганского наркотрафика, каналы финансирования, протянутые из Саудовской Аравии, от сумасшедших шейхов Залива и полковников Северной Африки. В геополитические интриги были брошены агентуры всех спецслужб, диверсионные группы, медийные ресурсы информационных войн.
Опытных партизан и террористов, натренированных вначале в Абхазии, затем напрактиковавшихся в Чечне и Дагестане, не смогли сдержать местные спецслужбы, созданные при бывших председателях колхозов, и разросшиеся на ловле оппозиционных журналистов и сборе дани с наркотрафика. Иллюзия ханов и баев, что сбежавшие из России боевики будут служить им верой и правдой, став козырем в отношениях с соседями, быстро развеялись – меньше всего бывшие полевые, точнее, горные командиры планировали кому-то служить. После успешных захватов нескольких райцентров и публичных казней продажных начальников райотделов милиции – местное население стало быстро пополнять ряды моджахедов. Авторитарные режимы, а другие в тех краях просто нежизнеспособны, ненавидимые собственными народами, рухнули. Кроме личной охраны – воевать на стороне диктаторов было некому.
Россия демонстративно не вмешивалась во внутренние дела соседей. Кровавые межэтнические стычки, социальные конфликты, взрывы на нефтепроводе, построенном назло России и в ущерб её интересам – комментировали с плохо скрытым ехидством, а порой едва ли не с удовлетворением. При этом глаза у официальных лиц были настолько лукавыми, что, казалось, они вот-вот закончат комментарий словами «а ручки-то – вот они…». Локальные войны делали азиатских баев сговорчивей на переговорах по цене за газ. Неплохой рудник можно было получить в концессию за два-три танка, полсотни пулемётов и десяток ПЗРК «земля-воздух». Недавняя зачистка Северного Кавказа придавала уверенности: будет нужно – так же эффективно зачистим и Среднюю Азию.
Китай терпеливо, как обычно, дожидался.
И лишь когда на рубежах России шариатские армии бывших равшанов и джумшутов триумфально вошли в столицы государств, а бывшие полевые командиры стали официально именовать себя эмирами шариатских вилайятов, принимать посольства из стран Залива и назначать новые цены на природные ресурсы, – для России настала пора вмешаться. Быстро найденные в эмиграции легитимные баи и целые правительства в изгнании были, наконец, услышаны кремлёвскими стратегами.
И полетели, как издавна заведено на Руси, десантные армии в жаркие края.
 
Джино Миних. 09:14. 29 декабря 2032 года.
– Хорошо, сойдёмся на двадцати, – сдался Джино, от безденежья готовый работать за любой разумный гонорар, – но в этом случае заправка Чебурашки, то есть иономобиля – за ваш счёт. И по пути сделаем небольшую остановку. Кстати, вам это может пригодиться в репортаже.
– И вы концептиерт гарантия, что все наши передвижения будут носить легальный характер, и мы отнимаем из ваш гонорар 50 процентов в случае, если мы видеть нарушения законов или иных государственных актов?
– Мало кому, кроме государства, удавалось у меня что-то отнять… Но будь по-вашему.
По пути из ионопорта в город, свернув с дороги Евпатория-Симферополь, через КПП въехали на территорию лагеря «Сибирь». Огромная асфальтированная поляна, когда-то автостоянка супермаркета «Metro», была покрыта ровными рядами армейских палаток. После дефолта 2014 года «Metro» разорился, десять лет простоял пустым, и в середине 20-х годов здесь, на полпути между железнодорожным вокзалом и ионопортом, устроили гигантский приёмник-распределитель для беженцев из России: в Зауралье, Сибири, Чукотке и на Дальнем Востоке замерзали целые города.
 
Хроника. Крым – полуостров спасения
Россия увязла в Средней Азии, войны с моджахедами и басмачами съели все накопления «семи тучных лет» от разработки новых месторождений Ломоносовского арктического шельфа, а тощим годам конца-края было не видать. Китай делал вид, что войны в Средней Азии – это чужие внутренние дела, ведь они так кстати отвлекали Россию от Прибайкалья, от Приморья, от Сибири, Камчатки, Сахалина и Чукотки. Уголь, нефть и газ не доходили до котельных, ресурсы требовались на внешнем рынке.
Украина сделала великодушный жест: предложила принять в крымских здравницах детей из замерзающих городов. Торжественно встретив пять-шесть железнодорожных составов и с десяток «рейсов спасения» в ионопорту, украинские власти заполнили «Артек» и с полдюжины санаториев, чьи хозяева согласились попиарить пустующую собственность за счёт государственной программы. Однако вскоре случился переворот, государство развалилось, а составы из бескрайних ледяных просторов России, где три года подряд проваливали «северный завоз», продолжали прибывать на станцию Симферополь. Не нашлось никого, кто отважился бы развернуть эти составы у границы, да и граница стала весьма условным понятием, и тогда очередное крымское временное правительство заняло все пустующие санатории, разорившиеся супермаркеты, бывшие кинотеатры, спорткомплексы и склады под лагеря беженцев.
Меджлис высказал опасение, что таким образом крымские сепаратисты искусственно увеличивают процент славянского населения Крыма, с коварным замыслом ущемить интересы коренного народа, но не успели инфоканалы распространить это заявление, не успели политологи просчитать последствия, как во дворах крымских мечетей поселились беженцы из Уфы, Йошкар-Олы, а к муфтию Крыма прибыли делегации Духовных управлений мусульман Урала, Сибири, Дальнего Востока.
Бурятские буддисты построили дацан на живописном полигоне бывшей войсковой части в Перевальном.
 
Джино Миних. 09:25. 29 декабря 2032 года
В приоткрытое окно Чебурашки просунулась опухшая физиономия полномочного представителя самоуправления лагеря «Сибирь»:
– Водка? Девочки?
– Нет, служивый, мы в санчасть.
– Ты чё, не понял? Колёса и ширево тоже у меня!
– Мы больного проведать.
– А-а-а… Оставляй свою рухлядь у КПП, дальше пёхом двигай, – махнул рукой лагерный капо.
– Ты не в курсе, – поманил его пальцем Джино и шепнул в волосатое ухо, – родственников везу заграничных. Может, раскрутим на гуманитарную помощь.
– О-о-о, пожалуйте, гости дорогие, – разъехалась в стороны физиономия, – добро пожаловать к родственникам. Помощь гуманитарная нам очень нужна. Нам без гуманитарной помощи никак.
Джино газанул, обдав газоконденсатным выхлопом физиономию, и рёв энергоустановки заглушил возмущённый вопль альпийского немца:
– Это есть некорректно! Мы не представлять международных организаций! Мы есть свободное медиа! Нет гуманитарный помощь!
Проскользнув по палаточной улице, увернувшись от стайки детей, гоняющих мяч, Джино плавно притормозил у некогда стеклянного фасада «Metro». Сейчас проёмы были забиты посеревшими щитами из прессованной стружки.
– Давайте не будем дискутировать о степенях корректности, – примиряющее улыбнулся Джино, – половина моего гонорара гарантирует, что за время нашего сотрудничества, mitarbeiten, я никого не обманываю, не нарушаю законов и правил. Наука давно доказала, что все европеоидные жители континента приходятся друг другу родственниками, а наш общий предок – Хайдльбергский человек. Так что я не соврал – мы едем проведать родственника. Просто очень-очень дальнего. А гуманитарная помощь у меня с собой.
Немец скривился, но промолчал, и, сопя, затопал вслед за Джино, рывком распахнувшим дверь в стружечной стене.
Внутри огромный ангар был разгорожен фанерными стенками и брезентовыми полотнищами. Всё оборудование супермаркета было давно вывезено владельцами или разграблено, и здесь разместились медчасть лагеря, «зона повышенной комфортности» для стариков, семей с маленькими детьми. Разумеется, в специальных секциях, бывших когда-то холодильниками для рыбы, мясопродуктов, и отделе фруктов и овощей, отгороженных от народа грубой кладкой из дикого камня – апартаменты руководства, представителей лагерного самоуправления и охраны.
Уверенно находя путь в брезентово-фанерном лабиринте, Джино посматривал на немца, прикрывшего лицо платком. Хоть и была в лагере «Сибирь» и душевая, и прачечная, а в системе самоуправления немалую роль играл санотдел, вонь стояла неописуемая, лишь слегка разбавленная ароматами дезинфицирующих средств. С густо развешанного между колоннами небрежно отжатого белья капала вода.
– Вы позволите, доктор, – Джино просунул нос за брезентовый полог, на котором по трафарету был набит красный крест и буквы М Е Д П У, а дальше поверх брезента висели какие-то тряпки, – простите, раньше никак не мог. А тут оказия приключилась…
– Антибиотики какие удалось достать? – нетерпеливо перебил его доктор, оборачиваясь к вошедшим: высокая шатенка с насмешливым взглядом слегка раскосых глаз, одетая в стёганую куртку с наброшенным поверх белым халатом и шапку с висящими завязочками.
– Да почти всё, что вы написали, доктор Анна, – виновато сказал Джино, – или аналоги, мне сказали, подойдут…
– Давай, там посмотрим. И не паясничай. – Доктор Анна быстро расставила коробки и баночки на столе, окинула их цепким взглядом и заключила, – да, всё подойдёт!
– Ещё тут еды всякой…гостинцы… Побалуйте детишек и стариков, – Джино пошуршал пакетами, выкладывая их из объёмной сумки, потом просто вытряхнул последние на стол «главврача», – скоро ещё привезу. Буду в Бахчисарае, кофе вам куплю.
– Держи деньги, – доктор раскрыла бумажник, – ничего, что российскими рублями?
– Вы решили меня обидеть, доктор? Или опозорить перед лицом мировой общественности?
Мировая общественность в лице альпийского немца оглядывала интерьер полевого госпиталя, пытаясь сохранить нейтрально-доброжелательное выражение.
– Сколько kranke… больные вы помогать здесь? – поинтересовалась мировая общественность явно из вежливости.
– В лагере нет здоровых, – покачала головой доктор Анна, – от бронхита до туберкулёза. От расстройств желудка до венерических заболеваний. Весь букет. У нас в стационаре только самые тяжёлые. А ещё старики, дети, да те, что не в состоянии сами себя обслуживать.
– Ш-шайзе! – Немец отпрыгнул от стола и спрятал руки за спину, – почему вы не отправляете таких больных в Россию?
– А кому мы там нужны?
– Но вы граждане России!
– Граждан России сейчас убивают в таджикских ущельях. Граждан России взрывают в подземных переходах, вокзалах и кинотеатрах по всей стране. Граждане России, кому удалось выбраться из Сибири, точно так же болеют и умирают по складам и спортзалам в Ростове, Ставрополе и Краснодаре. Тут нам спокойнее. Тут тепло и безопасно. И тут есть контрабандист Джино, который не берёт с меня денег за кофе, а со стариков за лекарства.
– А! Контрабанда! – Немец обрадовано повернулся к Джино.
– Не с вашим счастьем сэкономить мой гонорар, – отмахнулся Джино. – Мы с вами кофе пили в баре ионопорта? Платили официально? Вот у меня чек. Видите, тут внизу отдельная строка «в том числе налог на роскошь»? Через полчаса мы будем в Бахчисарае. С этим чеком иметь в машине пакет кофе вполне законно. Налог уплачен!
Когда немец, не скрывая нетерпения, выскочил за дверь медпункта, рыжая придержала помедлившего Джино за плечо, развернула к себе и поцеловала. Джино потянулся продлить поцелуй, но рыжая Анна вывернулась из неуклюжих объятий и коснулась пальцами его губ:
– Вернёшься из Бахчисарая – сварю тебе кофе. Беги уже, а то мировая общественность боится подхватить у нас заразу.
***
…При въезде в Бахчисарай дорога была перекрыта шлагбаумом, перед ним в шахматном порядке уложены бетонные фундаментные блоки, выкрашенные в чёрно-белую «ёлочку». С точки зрения тактики это было полной глупостью, потому что гражданские иономобили не представляли угрозы турецким десантникам, а боевые ионотранспортёры, пожелай кто-то атаковать турецкий блокпост, легко пролетели бы над преградой. Впрочем, выглядели укрепления внушительно.
– Документы! – наклонился к окну Чебурашки турецкий капрал, стремительным взглядом пронизывая салон, – цели визита?
– Вам должны были сообщить из пресс-офиса, – доложил Джино, протягивая пачку паспортов и пресс-карточек, – майор Сарыкеримлы.
– Якши, – проверив номера машины, козырнул капрал, – дорогу знаете?
– Не первый раз! – помахал ему Джино.
Проехав бывший автовокзал, где теперь размещалась турецкая комендатура, Джино свернул налево на первом же повороте и весело понёсся в сторону турецкого штаба. Штаб десантного контингента расположился в Ханском Дворце, объявив это необходимостью особо тщательной охраны исторического наследия, памятников тюркской истории и архитектуры на территории Крыма. На въезде в Старый город притормозили у следующего блок-поста: проверка паспортов, осмотр салона, сверка номеров.
– Почему никакие турки не спрашивает визы или аккредитации? – не выдержал немец, – почему мы не могли получить аккредитацию у МИД Турции много месяцев, а здесь она никому не нужна?
– Потому что вы всё делали правильно, – рассмеялся Джино, – а мы тут живём не по правилам. Вы что писали в графе «цель поездки»? Репортаж о ситуации в Крыму? Интервью с представителями командования Черноморского флота, турецкого десантного корпуса, китайского миротворческого контингента? Турки не могли дать вам аккредитацию для работы в Крыму, потому что не распоряжаются на всём полуострове. Тем более они никогда не дадут аккредитацию для интервью с командующим ЧФ. И китайцы не дадут. А флот и подавно – никогда никому даже не отвечает.
– Да, но что мы должны были указать? – негодовал немец. – Кому писать?
– Правду, – ухмыльнулся Джино, – в итоге вы к кому обратились? Вот так и надо было писать: «цель поездки – встреча с господином Минихом, увеселительные поездки по Крыму с целью расширения кругозора»…
…Предупреждённый заранее, майор Сарыкеримлы встречал Джино на площади перед дворцом, возле накрытой «для сохранности» виниловым колпаком «екатерининской версты». Старые друзья после официального рукопожатия обнялись – с хлопаньем по плечам, с кряхтеньем, уханьем:
– Ишь ты, старый оккупант, разъелся на крымских хлебах!
– А ты на себя посмотри, неверный кяфир!
– От кефира слышу…
Бедный немец, выпучив глаза, смотрел на объятия оккупанта и оккупированного населения.
 
Хроника. Раша-тауны
В обезлюдевшие после лютых морозов 2020-2027 годов сибирские и дальневосточные города неудержимым цунами хлынули китайские переселенцы. За несколько лет они заняли все пустующие квартиры в многокилометровых бетонных кварталах многоэтажек, поменяли лопнувшие от морозов трубы отопления, смонтировали на крышах солнечные коллекторы-водогрейки производства крупнейшей в мире шаньдунской корпорации «Хуан Мин».
Если в доме оставались одна-две дюжины семей местных жителей, что зимовали с печками-буржуйками, или зачем-то возвращались беженцы, одичав от нищеты в лагерях Южного федерального округа или на Украине, то китайские общины поначалу помогали им подыскать другое жильё – в брошенных лачужках частного сектора, иногда даже выделяли утеплённый вагончик. А потом, отбросив церемонии, просто вышвыривали на улицу вместе с барахлишком.
Другое дело, если среди оставшихся жителей или возвращенцев оказывался классный фрезеровщик, токарь, специалист-технолог, инженер-айтишник, начальник цеха или мастер-наладчик станков и оборудования. К таким относились с подчёркнутым почтением: уговаривали вернуться на прежнюю должность или даже с повышением, выплачивали все долги по зарплате с момента остановки предприятия, обеспечивали комфортным, а главное, тёплым жильём в быстро возводимых таунхаусах.
Замершие предприятия, что кое-где начали резать мародёры, выкупили китайские корпорации: некоторые всё же порезали на металлолом, но машиностроительные заводы и горнообогатительные комбинаты вновь задымили трубами. Российские технологии и сырьё объединились с китайскими капиталами. На сибирских и дальневосточных заводах ковалась новая невиданная армия, самая многочисленная и мощная в мире.
Многим российским специалистам предоставили новенький служебный китайский иономобиль, и приставили личного водителя-переводчика-адъютанта, разумеется, соглядатая и агента службы безопасности, а в отпуск настойчиво порекомендовали ездить не в Египет, и тем более не в Сочи, а на Хайнань. Никто и не возражал: ближе, дешевле и намного шикарней. Новенькие раша-тауны стали витриной сибирского процветания, редкий русскоязычный выпуск новостей инфоканала Синьхуа обходился без сообщения о торжественной сдаче в эксплуатацию очередного жилого комплекса повышенной комфортности для российских специалистов в бесчисленных номерных челябинсках, хабаровсках, владивостоках или благовещенсках, или, как их называло Синьхуа, Чэ ляо бин сы кэ, Бо ли, Хайшэньвэй и Хайланьбао.
Пограничные заставы между Россией и Китаем стали ненужной декорацией: по обе стороны границы говорили по-китайски, рассчитывались китайскими деньгами за китайские товары, смотрели по китайским инфоканалам гонконгские сериалы и боевики.
Со временем Федеральная Пограничная служба ФСБ России с целью преодоления языкового барьера догадалась комплектовать эти пограничные округа потомками российских граждан китайского происхождения. По обе стороны пограничной реки теперь стояли две одинаковые погранзаставы с китайцами, только по эту сторону реки над одной развевался российский триколор, а над другой – красный пятизвёздный китайский стяг. Примеру ФСБ последовало Министерство внутренних дел: службу в населённых китайцами городах несли российские полицейские из числа этнических китайцев.
Вскоре едва ли не у каждого федерального министра появился китайский заместитель, россиянин в первом-втором поколении. Региональные управления Федеральной миграционной службы в этих краях за ненадобностью были упразднены, а там, где они ещё оставались, сотрудники занимались частным извозом или на паях с китайцами держали лавчонки на рынках или даже рестораны. Китайские спецслужбы в российских городах работали почти официально, удобно располагаясь в центральных кварталах под вывесками культурно-просветительских обществ. Российская прокуратура или ФСБ были им не указ, взяток у террористов они не брали, а потому гастролёров из среднеазиатских шариатских вилайятов просвещали очень быстро и эффективно, хоть и не всегда культурно.
 
Джино Миних. 11:15. 29 декабря 2032 года.
С Кылычем Сарыкеримлы Джино учился в Московском университете на факультете журналистики. А потому, когда много лет спустя увидел его в чине лейтенанта турецкой армии и в должности пресс-атташе турецких десантников, на трёх языках бойко раздающего комментарии стрингерам, слетевшимся к месту высадки турецкого десанта на Донузлаве, протиснулся через толпу коллег, похлопал по плечу:
– Кылыч, бродяга, наконец-то ты собрался навестить в Крыму старого друга Джино! И чтобы я не проспал, устроил весь этот шум и копоть! Но зачем столько бронированных чемоданов?
Их объятия потом транслировали все мировые инфоканалы – как свидетельства тёплого приёма турецкого контингента коренным населением. На фоне этих кадров даже затерялась съёмка официальной встречи руководства меджлиса и турецкого командования: с вручением ключей от Ак-Мечети и церемонным питьём кофе в тенистой беседке среди сосен с видом на Симферопольское водохранилище во дворе роскошного комплекса соборной мечети.
С тех пор Кылыч стал толще и солиднее, получил майорский чин и крохотный кабинетик на втором этаже ханского дворца. Убрав в музейные запасники портреты Екатерины II и гравюры, изображающие путешествие императрицы в Тавриду в сопровождении светлейшего князя Григория Потёмкина, он рассылал по инфоканалам пресс-релизы и пропагандистские сюжеты о строительстве мечетей, сельских школ и прокладке водопроводов в поселениях крымских татар. Время от времени, когда западные репортёры, запутавшись в геополитической бюрократии, обращались к Джино, однокурсник устраивал интервью с командованием десантного корпуса.
***
…Выруливая из Бахчисарая в направлении Севастополя, Джино пытался понять, что из сказанного турецким генералом может быть интересно швейцарским пользователям Tages Anzeiger. Точнее, неужели вопросы, которые задавал заносчивый немец, и правда мучают по ночам европейцев, не дают им спокойно следить за курсами акций. Вся эта чушь о наблюдении за правами человека. О строжайшем следовании духу и букве международных соглашений, независимо от того, когда и кем они были заключены. Весь этот ненужный пафос об уважении к историческому и культурному наследию. Вот он, Джино, обязательно спросил бы турка «А не потому ли вы сидите в унылом зимнем Бахчисарае, подставляете свои патрули под обстрел террористов, палите тут денежки турецких налогоплательщиков на медресе, неуклюже маскируя их под сельские школы, что не потеряли надежды по-своему истолковать Кючук-Кайнарджийский договор?».
Ах да. Ну конечно. Как же без духа и буквы. Без букв никак. Вот вам и уважение к истории. Ай да турок. Ай да немец.
 
Хроника. 10 июля 1774 г. Кючук-Кайнарджийский мирный договор между Россией и Турцией
…Артикул 3. Все татарские народы: крымские … без изъятия от обеих империй имеют быть признаны вольными и совершенно независимыми от всякой посторонней власти, но пребывающими под самодержавной властью собственного их хана чингисского поколения, всем татарским обществом избранного и возведенного, который да управляет ими по древним их законам и обычаям, не отдавая отчета ни в чем никакой посторонней державе; и для того ни российский двор, ни Оттоманская Порта не имеют вступаться как в избрание и возведение помянутого хана, так и в домашние, политические, гражданские и внутренние их дела ни под каким видом, но признавать и почитать оную татарскую нацию в политическом и гражданском состоянии по примеру других держав, под собственным правлением своим состоящих, ни от кого, кроме единого Бога, не зависящих;
Российская империя оставит сей татарской нации, кроме крепостей Керчи и Ениколя с их уездами и пристанями, которые Российская империя за собой удерживает, все города, крепости, селения, земли и пристани в Крыму… а Блистательная Порта взаимно обязывается, равномерно отрешись от всякого права, какое бы оное быть ни могло, на крепости, города, жилища и на все прочее в Крыму…уступая оные области таким образом, как российский двор уступает татарам в полное самодержавное и независимое их владение и правление. Також наиторжественнейшим образом Блистательная Порта обязывается и обещает и впредь в помянутые города, крепости, земли и жилища гарнизонов своих и всяких, какого бы звания ни были, своих людей военных в оные не вводить и там не содержать, ниже во внутри области сей сейменов или других военных людей, какого бы звания ни были, иметь, а оставить всех татар в той же полной вольности и независимости, в каковых Российская империя их оставляет…
Артикул 19. Крепости Еникале и Керчь, лежащие в полуострове Крымском, с их пристанями и со всем в них находящимся, тож и с уездами, начиная от Черного моря и следуя древней Керчинской границе до урочища Бугак, и от Бугака по прямой линии кверху даже до Азовского моря, остаются в полное, вечное и непрекословное владение Российской империи.
 
Джино Миних. 14:51. 29 декабря 2032 года.
Вот отчего турецкий десантный корпус так легко оставил китайским миротворцам Керченский полуостров, вместе с крепостью Еникале и урочищем Бугак, и вот откуда терпение сидеть в унылом зимнем Бахчисарае, строя медресе и разрезая ленточки у монументов крымскотатарского героя… Как там? «всем татарским обществом избранного и возведенного», да?
Подписывая в деревушке Кючук-Кайнарджи договор, Россия взяла на себя обязательство, говоря современным языком, обеспечить суверенитет Крымского Ханства. Слова своего ни Екатерина II, ни преемники ея – не сдержали, вот и прибыли представители другой договаривающейся стороны – восстановить статус-кво. А как уж там Мустафа-ага доказывал туркам своё чингисское поколение – шайтан про то знает…
Джино покосился на немца, лучезарно оглядывающего окрестности по правую руку от дороги: живописный грязновато-белый склон куэсты, долину, обезображенную руинами цементного завода.
– А с китайский пресс-офицер вы тоже учились в…эээ… Ломоносов университет Москау? – Спохватился немец, предвкушая такую же тёплую встречу и угощение.
– С китайцем ещё проще. Он учился в Крыму. Но китайский пресс-офицер нам не нужен. Он разведчик.
– Но кто помогать нам в бюро миротворцев?
– Нууу… если пресс-офицер на самом деле разведчик, то придётся просить разведчиков поработать для прессы. – Джино не сказал этого вслух. Не сошёл ведь с ума.
Перед шлагбаумом у Верхнесадового не было никаких бетонных блоков. Поблёскивал солнечными батареями на крыше караульный вагончик с крупными иероглифами на всю стенку, над дорогой ветер раскачивал перетяжку с текстом на четырёх языках, китайском, русском, английском и турецком: «Территория ответственности миротворческого контингента ООН», да на ветвях придорожного можжевельника болтались красные ленточки, отвлекая взгляд от закамуфлированной СВЧ-пушки. Миротворческого контингента видно не было. Лишь когда Чебурашка съехал на обочину и остановился, из дверей вагончика показалась каска. Китайский десантник нёс её перед собой, напялил на ходу, остановился в паре шагов перед разношёрстной делегацией:
– Пло-пу-сы-кээ!
Джино шагнул ему навстречу:
– Нихао! Нет пропуска…
– Пло-пу-сы-кээ! – Китаец остановил его, подняв ладонь.
– Мы дальше не едем. Нам нужен капитан Го Ань. Капитан Го Ань.
– Стойте.
Китаец заковылял обратно к вагончику, а Джино повернулся к своей компании:
– Минут 30-40 ждём. Минимум. А то и час… У них тут бюрократия.
…Иономобиль капитана Го Ань остановился далеко за шлагбаумом. Через секунду из вагончика выскочила каска, бегом помчалась к Чебурашке. Джино вышел навстречу. Китаец махнул ему рукой, указывая в сторону шлагбаума.
– Как договоримся, я оттуда посемафорю, чтобы не бегать… Кто-нибудь за руль сядьте, проедете. – Джино, стараясь не ковылять, быстро, но не показывая спешки, затопал на переговоры.
Китайские контрразведчики смотрелись из-под лобового стекла, как часы из-под витрины, молча, и теми же эмоциями на круглых лицах, украшенных остановившимися стрелочками глаз, только показывали стрелочки не «без десяти два» а у одного «без пятнадцати три», а у другого «без двадцати четыре». Так же, как и при взгляде на часы – эмоции возникали исключительно у того, кто смотрел снаружи.
Джино остановился перед закрытой дверцей. Никакого капитана Го Ань там не было. Его вообще не существовало в природе. Го Ань Бу – это контрразведка китайского миротворческого контингента в Крыму. Не орать же при альпийском немце «я привёз швейцарского журналиста и хочу сдать его контрразведке». Выдержав ровно десять секунд, с пассажирского кресла выбрался китаец, указал на своё место, а сам пересел назад.
– Со мной журналист из Европы. Инфоканал Tages Anzeiger. Цюрих, Швейцария. Мы были у турецкого командующего. У генерала Осман-паши. Записывали интервью. Основной материал он уже передал через спутник, но без авторской обработки – вряд ли сразу поставят в инфоканал. Очень много информации о бережном отношении турецкого командования к истории. Об исторической справедливости, которая не всегда соблюдалась. Особенно по отношению к коренному народу. Об исторических документах в отношении Крыма. Я даю вам полную запись. Прямо сейчас. До публикации. Без всяких ваших обязательств. Но нам нужно интервью со старшим офицером в вашем офисе. И поснимать немного вокруг. Я гарантирую, что запись с вашим офицером никто третий не получит. Разумеется, до публикации.
Только сейчас сидящий за рулём китаец повернулся к Джино. Увидев коммуникатор с засветившимся дисплеем, китаец пробежался пальцами по клавишам на панели приборов и махнул рукой. Джино включил коммуникатор на передачу файла. Если бы он обратился в пресс-службу миротворцев, – согласования со штабом в Щёлкино, а затем согласования казантипского штаба с Пекином заняли бы неделю. И не факт, что с нужным результатом. Зато сейчас контрразведчики из контрразведки Го Ань Бу утрут нос разведчикам из пресс-офиса, Ми Ань Бу, передав в Пекин запись – меньше, чем через час после того, как она была сделана, и наверняка раньше, чем пресс-офис узнает о существовании швейцарского немца. Хотя нет. Должны уже знать. Передвижения коммуникатора со швейцарским идентификатором в компании трёх московских и одного крымского – наверняка отслеживают от самого ионопорта…
***
…Китайский полковник был учтив, предложил чаю, сделав широкий жест рукой в сторону накрытого чайного столика. Немец шумно согласился, китайский полковник что-то коротко скомандовал переводчику.
– Можем начинать интервью прямо за чаем, – пояснил переводчик, – чтобы не терять время.
– Молодец, – подумал Джино, – за чаем это очень по-миротворчески. Сам выбрал картинку. Построил видеоряд. А заодно отсёк обслуживающий персонал от чаепития за столом императорского офицера…
Московский обслуживающий персонал споро расставил свет, аппаратуру, немец, проницательно глядя поверх чашечки на бесстрастного полковника, задал первый вопрос:
– Что является наибольшей проблемой для миротворческого контингента в Крыму? Черноморский флот? Турецкий десантный корпус? Повстанцы? Террористы?
– У миротворческого контингента нет проблем. Есть задачи, установленные мандатом Организации Объединённых Наций, есть Устав миротворческих сил, и есть служебные обязанности офицера-миротворца.
– Хорошо, я задам другой вопрос: считаете ли вы, что конфликт в Крыму погашен? Или есть опасность эскалации, развития конфликта?
– Это тот же самый вопрос. В зоне ответственности миротворческого контингента конфликт невозможен. Там, где ситуацию контролируют миротворческие силы из Китайской Народной Республики, развитие конфликта исключено. Здесь возможен только мирный труд на благо всех заинтересованных сторон.
Через сорок семь минут немец сдался. Невозмутимое цитирование Устава миротворческих сил и резюмирующих фраз из сообщений инфоканала Синьхуа доконали даже альпийского зануду. Широко улыбаясь, немец двумя руками, следуя наставлениям Джино, тряс руку полковника.
Да, этакое интервью стоило дешевле воздуха, сотрясения которого добросовестно записали высококачественная аппаратура швейцарского немца и коммуникатор Джино. Даже если бы это и пришло ему в голову, повторить трюк и впарить предшествующее интервью контрразведке Черноморского флота – за этот набор высокопарной шелухи, которой были наполнены все русскоязычные китайские инфоканалы, можно было получить разве что по шее, а не заход на интервью к командующему флотом. Но не собирался Джино делать этакую глупость.
– Вы разрешите подняться на эти холмы, чтобы мы могли снять красивую мирную панораму долины, покой которой надёжно охраняют китайские миротворцы? – Поинтересовался он у сопровождающего офицера.
– Это возможно. Нам известно, что вы хотите проехать в Севастополь. У ваших товарищей нет пропуска для проезда блокпоста Черноморского флота. Вы можете делать видеозапись на холме. Вы всегда делаете съёмку там. – Китаец сходу пресёк все попытки схитрить и продолжил расставлять чёрточки «дянь» над иероглифом «и», – И пожалуйста, из Севастополя не возвращайтесь в Симферополь через этот же блокпост, чтобы у флотских коллег не было вопросов к нам.
***
…Покинув штаб китайских миротворцев, Джино, несмотря на протесты немца по поводу лишения прав на свободный доступ к информации, отобрал у всей группы коммуникаторы и спутниковые ресиверы видеокамер. Гаджеты не просто выключил, а отсоединил батареи, свалил всё барахлишко в пакет и засунул под приборную панель, поближе к ионному двигателю, чтобы его полем заглушить любое излучение, и не дать нащупать замолкшие коммуникаторы спутниковым сканером.
– Будем считать, что коммуникаторы у нас дружно поломались. Это не запрещено законами, – подмигнул он немцу и тронулся с места, огибая можжевеловый куст…
…Утомительное лавирование по холмам в объезд флотского блокпоста сморило всю съёмочную группу. Лесная дорога, на которой бока иономобиля нещадно обдирал кустарник, а днище то и дело скрежетало по вымытым дождями валунам, вывела к старой ореховой роще. Здесь отчего-то дорога стала ровнее, можно было прибавить скорость, не рискуя с размаху налететь на выступающий пласт известняка верхнеюрского периода и обломаться на древнейшей истории Крыма.
За ореховой рощей показался виноградник, неожиданно ухоженный, и за окнами иономобиля замелькали в стробоскопическом танце извивающиеся фигуры лоз.
Ещё несколько поворотов – и Чебурашка спустился к большой дорожной развязке. Не въезжая на кольцо, Джино свернул направо, следуя указателю «Ионопорт «Бельбек». Через несколько минут проехали перекресток со светофором, и вскоре впереди показались два вагончика, один с иероглифами, такой же, как в Верхнесадовом, другой с Андреевским крестом во всю белую стенку. Блокпосты в Бельбеке и Верхнесадовом отличала и перетяжка над дорогой: здесь она информировала, что путники въезжают в зону совместной ответственности Черноморского флота Российской Федерации и миротворческого контингента ООН. Чуть дальше переливался яркими сполохами виртуальный рекламный монитор: на огромном полотнище из холодной плазмы, растянутом магнитными полями, забавные мультяшные грузчики забивали под завязку пузатый ионолёт какими-то тюками. Потом ионолёт взмывал в небо, оставляя за собой трёхцветный след: красная, белая и синяя полосы становились российским и крымским флагами, а через монитор проплывало сообщение: «Грузовые перевозки. Москва, Пекин, Инчуань, Шанхай, Гуанчжоу, Стамбул, Пирей, Франкфурт-на-Майне». Довершала панораму допотопная стела с бетонными буквами СЕВАСТОПОЛЬ. Джино лихо развернулся в обратном направлении.
– Поздравляю вас с возвращением в информационное пространство, – разбудил он съёмочную группу, возвращая коммуникаторы, – если кому-то не лень отслеживать нас через спутник, то пусть ломает голову, как мы из Верхнесадового оказались в Бельбеке…
…В Севастополе, начиная от спуска в Инкерман, альпиец оживился, закрутил головой по сторонам, разглядывая бухту, теснящиеся ржавые громадины кораблей. Памятник Ленину, позирующему на фоне церковного купола, привёл немца в ступор, он суетливо выдернул из кофра портативную камеру и сделал несколько снимков, потом сунул камеру оператору, отбежал на несколько шагов, приняв независимую позу. Завидев на противоположном тротуаре группу флотских офицеров в чёрной форме с триколорами на рукавах и с белыми чехлами на фуражках, спохватился и запрыгнул в Чебурашку:
– Это возможно свободно находиться на штрассе, документировать события, репортаж?
– Здесь даже безопасней, чем в Цюрихе, – подмигнул ему Джино, – во-первых, я дал вам гарантию. Помните? Во-вторых, здесь нет такого количества безусловно милых и толерантных граждан турецкого, албанского, ливийского, марокканского или тунисского происхождения. Но вы сильно не задерживайтесь с осмотром достопримечательностей – мы и так опаздываем в штаб Флота, в пресс-офис...
Договариваться об интервью с командующим Черноморского флота было проще всего – в пресс-службе Флота для нелегально пробравшихся в военно-морскую базу Севастополь журналистов действовали твёрдые расценки. Начальник пресс-службы флота капитан третьего ранга Андрей Гразебников уже прогуливался в скверике неподалёку от штаба, почти невидимый в своей чёрной шинели в наступивших декабрьских сумерках. Только белый чехол на фуражке светился, как заменитель нимба, и выдавал его точное местонахождение.
– Опаздываете, господа европейские журналисты, – сварливо попенял он Джино, и глянул на переполненного Чебурашку, припаркованного под фонарём, – ого, сколько голов привёз на этот раз!
– Европейская голова только одна, – охладил его прыть Джино, – у тебя такса не изменилась?
– А с чего бы ей меняться, Джинушка, голуба ты моя? – с фальшивой теплотой молвил Андрей Гразебников, – привёз бы пяток америкосов, как в прошлый раз, глядишь и сделал бы я тебе задушевную скидку о пяти процентах. Или нет. Я бы тебе, дорогой ты мой, жирный бонус организовал. Типа прогулки на ракетный ионокрейсер «Москва». А?
– Ну, бонус ты мне и так должен, – напомнил Джино обстоятельства предыдущей сделки, – Тем более что я не просто дорогой, а юаневый, а это, прости за каламбур, по нынешним временам действительно дорогого стоит. Вот держи десятку… остальное, извини, после интервью и прогулки на «Москву». Идёт?
Это была вынужденная предосторожность. Милейший голуба Андрюша, взяв в прошлый раз по 20 тысяч юаней за каждого из пяти членов съёмочной группы инфоканала Los Angeles Times, на радостях в тот же вечер напился и забыл обо всём на свете, и уж подавно о Джино и американцах. Протрезвев, он и не подумал извиниться, на попытку напомнить о договорённости ответил бессвязным матом, намёк на возврат денег воспринял как личное оскорбление, отключился и на следующие звонки не реагировал. Джино пришлось употребить всю находчивость и изворотливость, чтобы без ведома и ходатайства пресс-службы завести американцев на крейсер «Москва», устроить интервью с его командиром, и пока калифорнийцы, развалясь на твёрдых диванах, потягивали командирский коньяк, – уговорить вахтенного офицера соединить его по внутренней связи с помощником адмирала Игоря Харитонова.
Помощник будто и не помог, но смилостивился и как бы проболтался: адмирал ещё не вернулся с обеда, но скоро должен быть. Остальное было делом техники: выдернуть размякших сёрферов-калифорнийцев на палубу, десантировать их на причал, вытащить за КПП на Минной стенке, долететь до штаба Флота и стать с сиротским видом на тротуаре, водрузив все три камеры на штативы и заставив ассистентов и звукооператоров бесцельно раскрыть осветительные зонтики. Увидев этот карнавал из окна иономузина, адмирал Харитонов поинтересовался у помощника происхождением клоунов. Через две минуты у Джино заверещал коммуникатор и злющий похмельный Гразебников сообщил, что помощник сейчас проводит их к командующему.
 
Хроника. Ионолёты-невидимки
 
 
В 2009-2012 годах невыплата заработной платы вольнонаёмным сотрудникам Флота приобрела хронический характер. Флот стал самым большим должником перед пенсионным фондом в Севастополе. Под нож сокращения пошли уже не только воинские подразделения (что носило более-менее внутренний, скрытый от посторонних глаз характер), но и творческие коллективы Дома офицеров, старейшая флотская библиотека, прославленный морской музей, добротный театр, всемирно известный ансамбль песни и пляски, редакция газеты «Флаг Родины», одной из лучших газет Министерства обороны России.
Одновременно продолжалось сокращение личного состава. Боевые корабли ржавели у причалов. Постепенно развеивалась иллюзия того, что Кремль знает о проблемах Севастополя и «не сегодня, то завтра начнет их решать». В 2009 году город русской славы впервые увидел у штаба Флота протестные акции, организованные черноморцами – отставными офицерами и уволенными сотрудниками, выступавшими против военной реформы в России и её социальных последствий для Севастополя.
После раздела Флота в Севастополе успело повзрослеть несколько поколений молодёжи, для которой Флот был уже не столько символом величия России, оплотом её черноморского рубежа или перспективой для карьеры, сколько деталью городского интерьера, аргументом, подтверждающим некое превосходство севастопольцев над симферопольцами или киевлянами, обстоятельством, компенсирующим севастопольскую провинциальность, неухоженность. Старшее поколение, ностальгирующее по былому порядку и предсказуемости жизненного уклада, остро переживало ощущение брошенности, и даже предательства со стороны Москвы, которая вначале дала развалиться стране, затем Флоту, потом ввергла и Севастополь в какое-то безвременье, не отнимая надежду, но и не препятствуя бесчисленным бедствиям и нововведениям.
Несмотря на Харьковские договоренности Медведева и Януковича, продление Договора аренды военно-морской базы на 25 лет после 2017 года, Флот стал близок к полной утрате боеспособности, и, де-юре оставаясь в Севастополе, де-факто стал на грань «самовывода» задолго до 2042 года.
Военные аналитики с 1991 года не уставали сравнивать боеготовность Черноморского флота вначале с 6-м флотом ВМС США, затем планку опустили до сравнения с турецкими военно-морскими силами, а когда на полном серьёзе для сопоставления стали брать показатели румынских ВМС – лишь клинические оптимисты продолжали верить в возрождение былой славы и могущества города-крепости. Участие флотских подразделений в северокавказских событиях, триумфальный поход кораблей Флота к грузинским берегам в победоносной кампании «08.08.08», оставляли горький осадок у всех без исключения наблюдателей. Одни поднимали истеричный визг, обвиняя Флот в агрессии против мирного населения и суверенного государства, пугая севастопольцев возможностью ответных терактов чеченских сепаратистов. Другие скорбели от мысли, что Флот не избежал участия в гражданской войне, а самые горячие головы, так и не дождавшись воплощения «южноосетинского» сценария в Крыму, сочли это слабостью российского руководства, свидетельством низкой боеготовности Флота. «На современном этапе российская военная реформа фактически ставит жирную точку в истории самого маленького и самого прославленного Флота наследников Петра Великого», – писали информированные пессимисты.
Очевидная слабость Флота, отсутствие чётко определённых границ арендованной Флотом земли, тотальная коррупция, сговор флотских командиров с московскими, местными и киевскими чиновниками – привели к тому, что на заброшенные территории сокращённых войсковых частей покушались все, кому не лень, от третьеразрядных московских олигархов до семейного клана тогдашнего украинского президента. Украинская элита, установив тотальный контроль над силовыми структурами и судебной системой страны, попыталась затеять перераспределение собственности в Крыму: отобрать объекты, принадлежащие оппозиционным бизнесменам или российским инвесторам. Скандальные истории со спорной собственностью случались почти по всему Южному берегу Крыма: в Феодосии, Судаке, Алуште, Ялте, Балаклаве, Севастополе.
Настал момент, когда интересы российского бизнеса, амбиции российской власти и геополитическая ситуация сошлись в одной точке. На российском аэродроме в крымском поселке Гвардейское, подальше от вездесущих репортёров инфоканалов, спутниковой прослушки и собственных головотяпов, встретились глава Администрации Президента России Голицын, несколько российских олигархов, глава Отдела внешних Церковных сношений Московской Патриархии митрополит Порфирий, начальник Генштаба Дыбов и командующий Черноморским флотом Харитонов. Накануне они проехались по флотским частям, побывали на кораблях, заглянули в засекреченные подземные бункеры, отстояли молебен в закрытом по этому случаю Владимирском соборе. Перед отлётом из Крыма, глядя на свои персональные реактивные самолёты из окон командного пункта, участники Гвардейского пакта подтвердили заранее подготовленное соглашение, внеся в проект незначительные косметические поправки.
Гвардейский пакт гласил: олигархи берут на себя прямое частичное финансирование Флота, одновременно расширяя присутствие российского бизнеса в Крыму, закрепляясь навечно на тех территориях, которые освобождает сокращаемый Флот. Президентская вертикаль оказывает этому процессу всяческое содействие, а Патриархия возвышает глас проповеднический о неизмеримой ценности для православия святых мест Крещения Руси, достигая евангельского убеждения и христианского подкрепления тезиса неизменности и непоколебимости русского присутствия на брегах таврических и корсуньских.
Плоды этого пакта, впрочем, созрели не сразу, но бронированные ионолёты и ионотранспортёры (отечественной конструкции) и иономузин командующего (немецкой сборки от Brabus) впервые появились именно на Черноморском флоте, вызвав немалый переполох американской, турецкой, румынской, грузинской и даже болгарской разведок. Переполох усилился, когда боевые ионолёты и ионотранспортёры перестали появляться над севастопольской акваторией, застыв в ангарах у Толика Коровина, дожидаясь поставки дорогих топливных элементов, не видимые ни спутникам, ни пешим шпионам. Возникло даже предположение, что русские разработали проект ионолёта-невидимки. Изумлённые неуловимостью технической новинки, все спецслужбы, от турецкой до румынской – охотились за ТТХ и координатами мест базирования невидимого оружия.
 
Джино Миних. 20:45. 29 декабря 2032 года.
Убедившись, что Андрюша Гразебников на этот раз не напился и интервью с командующим Флотом состоится завтра утром, Джино слегка расслабился. Суета прошедшего дня постепенно отпускала, и даже идиотская болтовня альпийского немца не могла нарушить благорастворение воздухов тихим декабрьским вечером в пустом ресторане на Набережной Корнилова. После визита к штабу Флота устроившись всей компанией неподалёку в гостинице «Врангель-Палас», бывшей когда-то «Украина», они прогулялись по центру города, спустились к Приморскому бульвару и выбрали этот ресторан исключительно из-за вида на море. Слева, на другом берегу Артбухты, сияла стеклянная пирамида 14-этажного бизнес-центра, затмевая подсвеченный сиротливым желтоватым прожектором обелиск на мысе Хрустальном. Задуманный как стилизованная композиция штыка и паруса, сейчас он походил на обломок копья Дон Кихота. С другой стороны перемигивались окна Северной стороны, да изредка проплывали клотиковые фонари проходящих по Севастопольской бухте катеров и топовые огни яхт.
– Это не похоже на гражданская война и чрезвычайное положение, – заметил немец, заворожено глядя на сдержанную минималистическую иллюминацию, – если бы не этот запах из кюхе, этот ужасный запах из кюхе, и если забыть о ваших дорогах – это похоже на Zürichsee, Цюрихское озеро.
– Наверное, – Джино, впитав нёбом первый малюсенький глоточек коньяка, и послав вдогонку второй поувесистей, был склонен согласиться с чем угодно, но третий глоток коньяка спровоцировал развить метафору, – а если бы у вас оказались такие же дороги и началась бы гражданская война между кантонами, то Цюрихзее в часы затишья стало бы похоже на Артиллерийскую бухту.
Альпиец метнул на него негодующий взор, пробормотав что-то нерасслышанное, но наверняка немецкий эквивалент «типуна тебе на язык» или «чур меня».
– Ну а кто мешал вашему хвалёному евросоюзу вмешаться? Кто тянул за язык ваших сраных евротолерастов признавать одного за одним самозваных гетьманов и атаманов после феерической клоунады ежегодных избирательных кампаний на Украине с тремя-четырьмя турами голосований? Вам нужен был постоянный нарыв в Восточной Европе, заставляющий Россию и Украину бесконечно выяснять отношения, втягивающий Турцию с её недоевропейским комплексом неполноценности и амбициями регионального лидера, и раздражающий Китай своей непредсказуемостью. Вы не решались вмешаться после геополитических конфузов Штатов с «цветными» революциями, а потому лишь трясли перед носом очередного гетьмана морковками принятия в евросоюз, отмены виз. А сами посмеивались за его спиной то над хоружевской спесью, то над енакиевским косноязычием, – Джино любил свой гонорар гораздо больше сомнительной свободы подобных слов, а потому не произнёс их вслух.
 
Джино Миних. 09:05. 30 декабря 2032 года.
Наутро всё сложилось подозрительно легко. Адмирал оказался исключительно приветлив, сыпал цитатами из Суворова времён очаковских и покоренья Крыма, явно понимая, как дорог альпийцам сей герой Сен-Готарда, победивший за швейцарцев в их последней войне, легко комментировал острые вопросы цюрихского немца:
– Да, Флот не вмешивался в процесс высадки турецкого десанта, так как высадка происходила на территории, не входящие в сферу юрисдикции Флота. Кроме того, статус этих территорий не подпадал под межгосударственные соглашения России и Украины в связи с тем, что один из участников этих соглашений, а именно Украина – на тот момент без вмешательства извне прекратил своё существование как независимое государство. Именно это обстоятельство, кстати, послужило аргументом против вмешательства на основании гарантий безопасности, которые были даны Украине ядерными державами, в том числе Россией на момент отказа Украины от ядерного статуса…
– Нет, я не считаю вмешательством в дела суверенной Украины действия группы лейтенанта Коровина. Флот является гарантом безопасности в регионе, а из дальнейших событий стало очевидным, что так называемый «Марш Мира» являлся вооружённой провокацией, направленной в конечном итоге на создание очага напряжённости в Северном Причерноморье, на перенос военных действий гражданской войны с материковой части Северного Причерноморья на полуостров.
– Нет, Черноморский флот Российской Федерации не остаётся в стороне от проблемы российских граждан, прибывших в Крым из отдалённых регионов России. Мы не используем термин «беженцы», так как они покидали места постоянного жительства добровольно, без принуждения или угроз. Под размещение указанных граждан используется ряд бывших казарменных помещений расформированных частей флота, а также плавучий госпиталь «Енисей». Нет, я не рекомендовал бы вам посещать места размещения этих граждан, так как вряд ли вы располагаете приглашением от кого-либо из них, а визит без приглашения может быть расценен ими как вмешательство в личную жизнь…
Адмирал стал ещё более разговорчив и открыт, когда от событий семилетней давности перешли к актуальным темам:
– В настоящее время, когда в различных частях бывшей Украины, включая Крым, ещё не закончен процесс формирования суверенных государств, когда повсюду власть находится в руках временных правительств различной степени легитимности, и между этими территориальными образованиями иногда возникают конфликты, ошибочно именуемые гражданской войной, Черноморский флот Российской Федерации находится здесь на основании ранее достигнутых договорённостей об аренде этих территорий. Ни одно из территориальных образований не подтвердило статус правопреемника Украины, как стороны, заключавшей договор о базировании Флота. Вопрос дальнейшего размещения Флота должен решаться путём заключения международных соглашений между Российской Федерацией и суверенным государством, в составе которого будут находиться территории, занимаемые в настоящий момент частями и подразделениями Флота…
– Называть размещение турецких войск в Крыму «оккупацией» или, наоборот, «гарантией стабильности и безопасности» может лишь законный представитель легитимной крымской власти или того государства, в состав которого войдёт территория Крыма. Все остальные оценки являются эмоциональными и не вполне корректными. В сфере сохранения стабильности в регионе мы поддерживаем деловые контакты с турецкой стороной. Мы даже проводили совместные штабные учения, отрабатывали сценарий высадки террористической группы в районе Евпатории, обнаружения этой группы и уничтожения…
– Россия, как постоянный член Совета Безопасности ООН, приветствует миротворческую миссию, осуществляемую китайским миротворческим контингентом. Этот контингент находится здесь в соответствии с мандатом ООН и покинет Крым после истечения срока действия мандата.
– Перспективы создания или воссоздания на территории Крыма суверенного государства крымских татар… – Здесь адмирал хитро улыбнулся и жестом ладони активизировал какую-то панель на виртуальном мониторе, который был до того переведён в полупрозрачный режим и расположен обратной, нечитаемой стороной к съёмочной группе, – я оцениваю как очень и очень долгосрочные, хотя и не вправе полностью их исключать. Ну, во-первых, те положения Кючук-Кайнарджийского договора от 10 июля 1774 года, на которых пытаются обосновать историческую закономерность крымскотатарской государственности – были вскоре фактически отменены Ясским мирным договором от 1791 года. Не отменены? Видите, вопрос спорный. Преодолев это разногласие, оппоненты столкнутся, как минимум, с сотней иных международных соглашений, в том числе признанием мировым сообществом Советского Союза, а затем Украины, которые включали в свой состав Крым. Так что обращение авторов соответствующей декларации крымскотатарского народа к мировому сообществу я считаю следствием заблуждения и некомпетентности. Та же Турция признавала независимость Украины с Крымом в её составе и без всякого суверенного государства крымских татар. Я готов согласиться, что сейчас мы в определённой степени приблизились к ситуации восемнадцатого века – в том смысле, что судьба Крыма вновь решается при участии России и Турции, и без Украины: тогда её ещё не было, сейчас Украины уже нет. Но в отличие от времён Екатерины, когда на эту ситуацию влияли лишь Британия, Австрия и Франция, сейчас этот круг значительно расширился, не так ли? С китайской точкой зрения вас ведь уже познакомили в Верхнесадовом? И думаю, ещё уточнят в Казантипском штабе. А ведь есть ещё множество мнений по крымскому поводу. И последнее. Просто гипотетически. Допустим, решили всё сделать по Кючук-Кайнарджийскому договору. Неужели хоть одно демократическое государство поддержит «самодержавную власть собственного их хана»? А хоть и договорятся, что под «ханом» подразумевался «президент», там ведь так и сказано в договоре, «всем татарским обществом избранного и возведенного». Кого будем считать «татарским обществом»? Меджлис? Милли Фирку? Авдет? Исламистов? Диаспору в Турции, которая, к слову, не признаёт самого существования такой национальности, «крымские татары», считая их крымскими турками? Лесных аскеров? Вооон у меня на мониторе оперативный дежурный координаты их коммуникаторов вывел… Прикидываются, понимаешь, то лесниками, то грибниками, то туристами… А начнут эти грибнички-лесовички делить ханский трон, ох и накрошат шиш-кебаб из претендентов…
…Адмирал оказался настолько любезен, что сам вызвался устроить поездку съёмочной группы швейцарского инфоканала на флагман Флота ракетный крейсер «Москва». По его распоряжению помощник связался с командиром крейсера, и вполголоса доложил адмиралу:
– Командирский катер через 15 минут будет на Минной стенке…
 
Хроника. Яссы, 29 декабря 1791 года
Трактат заключенный в Яссах 29 декабря 1791 года
Статья II. Трактат мира 1774 года июля 10-го…[Кючук-Кайнарджийский договор – прим. авт.] …и акт, объясняющий присоединение к Российской империи Крыма и Тамани, и что границей есть река Кубань… …силой сего мирного договора подтверждаются во всех их статьях, исключая те только, которые сим трактатом или же и прежними в одном после другого отменены, и обе Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются оные свято и ненарушимо содержать, и с доброй верой и точностью исполнять.
 
Джино Миних. 15:53. 30 декабря 2032 года
После беглого просмотра отснятого материала бедный швейцарец чуть не разрыдался. Сенсационные откровения командующего Черноморского флота о фактической невозможности воссоздания Крымского Ханства, которые так замечательно конфликтовали с многословными уверениями турецкого генерала о приверженности исторической правде и готовности оберегать и защищать историческое наследие, – не записались! Геополитическая бомба оказалась без взрывателя!
– Unmöglich! – как заклинание, повторял он, тыча в сенсор воспроизведения компактного полевого виртуального монитора. После замечательного плана с адмиралом на фоне огромного напольного глобуса, развёрнутого к объективу Чёрным морем, звучным адмиральским докладом о совместных с турками манёврах, – монитор виновато поблёскивал искорками на чёрном безнадёжном фоне, сквозь который в издевательском расфокусе проплывали какие-то парады.
Джино вспомнил ухмылку адмирала в паузе, когда тот, будто подбирая слова, щёлкнул пальцами перед монитором – включил ведь, хитрован, защиту от записи. А парады – флотский юмор такой. Ишь ты, айтишники-шифровальщики-шутники-затейники. Глушилки-смешилки понаставили. Однако система, заглушив запись на швейцарской камере фоновой трансляцией парадов, не учла режим «стенография» на коммуникаторе Джино. В этом режиме речь сразу сохранялась в виде текстового файла. А вот заменять парадами запись файлов с расширением .doc – команды не было.
– Das ist… какое-то византийское коварство, – бушевал швейцарец, – так не поступать в цивилизованном обществе!
Джино решил не говорить расстроенному альпийцу про стенограмму. Ведь про то, что, имея голосовой шаблон автора речи, неотредактированную стенограмму можно восстановить в аудиоформате, швейцарец наверняка знал. Кто же ему доктор, что не продублировал запись камеры собственным коммуникатором в режиме «стенограмма». Шёл к византийскому коварному адмиралу без подстраховки! Впрочем, все съёмки и интервью на крейсере «Москва» записались без изъяна, а картина заходящего в стелющийся над морем туман солнца, мастерски снятого сквозь контуры антенн и ракетных установок, была невообразимо символичной и патетичной. И символизировала она – то ли последний закат империи, то ли закат эры оружия, то ли туманные перспективы всего на свете в этой части Земли. Как бы там ни было, рассвет, пусть такой же туманный, просто астрономически невозможно было снять в это время суток, а заночевать на крейсере гостеприимные моряки не предложили.
Сойдя на берег на Минной стенке, альпиец потребовал организовать блиц-интервью с простыми горожанами на улице, а также представителями гражданской общественности. Охотясь на тёмной площади Нахимова за пугливо разбегающимися домохозяйками и отгоняя подальше от камеры неизбежных здесь городских сумасшедших, Джино вызвонил двух бывших депутатов горсовета, упразднённого после переворота и установления контроля военной комендатуры на территории Севастополя, да разыскал общественных деятелей: озлобленную на прогресс старую деву-экологиню и председателя военно-исторического общества. Третий кандидат на запись, главный режиссёр театра, высокомерно назначил съёмки на следующую неделю. На самом деле у него окончательно протёрся выходной костюм.
– Флот является главной опасностью не только для Севастополя и Крыма, но и для всего региона, – горячился отставной депутат, которого Джино не без ехидства представил альпийцу, как бывшего члена наиболее влиятельной пророссийской фракции горсовета. Пока тот добирался к месту интервью, Джино припомнил его историю. Военный комендант, изучив обоснованность и законность выделения городских земель, великодушно предложил депутату широкий выбор: трибунал с последующим расстрелом или торжественная передача под размещение беженцев из Сибири всех его пансионатов на незаконно приватизированных пляжах и в парках. – Россия силами флота вмешалась во внутренние дела Украины, когда после попытки военного переворота в Киеве не дала навести здесь конституционный порядок! Россия оккупировала территорию Севастополя и установила здесь режим военной хунты! Россия растоптала суверенитет Украины!
– Но разве не операция лейтенанта Коровина предотвратила развитие в Крыму военных действий, – удивился альпиец, – неужели конфликты на материковой части страны, не урегулированные до сих пор, которые многие эксперты обоснованно характеризуют как гражданская война, можно считать конституционным порядком в суверенной стране?
– Конфликты на материковой части Украины носят локальный характер и имеют тенденцию к урегулированию, – не сдавалась жертва экспроприации, – в Украине есть все возможности для проведения всеобщих демократических выборов легитимного представительного органа. Но в Крыму агрессивная позиция флота, искусственно нагнетаемая Кремлём, стала поводом для размещения на неограниченный срок турецкого контингента и китайских миротворцев! Под прикрытием флота и при попустительстве иностранных войсковых соединений в Крыму действует так называемая Дума и незаконное временное правительство! Это делает невозможным проведение в Крыму общеукраинских выборов, это прямая угроза целостности государства!
Общественница-экологиня была ещё более сурова:
– Деятельность флота ведёт к уничтожению естественных природных ландшафтов, деградации экологических систем!
– Я полагал, что среди севастопольцев принято гордиться Черноморским флотом. Любое строительство является компромиссом между необходимостью сохранять природу и целями застройки, а тем более строительство военных баз и оборонительных сооружений. Думаю, вред, нанесённый некоторым ландшафтам Крыма Черноморским флотом, компенсирован тем обстоятельством, что все остальные ландшафты сохранены именно для вас, а не для потомков, скажем, турецких, английских, французских или немецких завоевателей. – Подлил масла в огонь альпиец, на родине которого последние подобные сооружения разрушал Суворов, князь Италийский, нанося вред экологии кантона Ури и истребляя французских завоевателей.
– Я говорю о сегодняшней позиции флота, – экологическая железная дева была неумолима. – Освобождённые от военных баз и полигонов земли передаются не под природные заповедники или заказники, а с ведома руководства флота попадают в руки российских олигархов, которые возводят там коммерческие объекты! Всевозможные яхт-клубы, отели, конно-спортивные комплексы! А эта ужасная академия гольфа на Караньском плато! Мы будем поднимать общественность Украины, требовать от руководства России соблюдать экологические нормы во время принятия решений по Севастополю!
– Простите, я плохо представляю себе Naturschutzgebiet… эмм.. природный заповедник на месте бывшего ракетный база или Brennstofflagerhaus… склада топлива, бензина, – подивился альпиец.
– Природа имеет свойство самовосстанавливаться! – бесстыже соврала экологическая дева, – через 100 или 200 лет, на этих территориях, сбережённых для наших правнуков, мог бы полностью возобновиться естественный растительный покров!
– Но одновременно на многих территориях полностью вымрет и больше не возобновится покров крымчан, – толерантно не произнёс этого вслух Джино, – и правнуков некому будет нарожать…
***
– Почему эти люди так резко говорили о лидерах Кремля, о Россия, о Флот? У Севастополя есть репутация города, где Städter… городяне? Городские граждане очень симпатизируют Россия и Флот, – недоумевал альпиец, направляясь к Чебурашке, – и где пророссийские движения?
– Они были до распада Украины, – пояснил Джино, – когда для Москвы Крым и Севастополь были заграницей – Россия подкармливала и поощряла здесь соотечественников. России нужно было создавать благоприятное общественное мнение в Крыму, вокруг мест базирования Флота. А сейчас зачем? Никакого другого общественного мнения, кроме кремлёвского, в местах базирования Флота больше нет. К тому же пророссийские лозунги были неплохой предвыборной технологией. Защищать право на русский язык намного дешевле и эффектнее, чем, скажем, право на чистую воду или достойную старость. Да мы все были пророссийски настроены, когда в Киеве наш язык безнаказанно называли собачьей мовой. А когда власть в городе перешла к российскому военному коменданту, а Россия из далёкой родины, которой севастопольцев вероломно лишили, вдруг стала просто властью, не всегда умной и никогда не заботливой – быть пророссийским общественным деятелем стало неприбыльно и немодно. Выгодней быть просто российским чиновником в военной комендатуре, в департаменте регионального развития и инвестиций.
– Кстати о родине, – сменил тему измотанный альпиец, – ваше имя, Джино Миних, это какое-то швейцарское сочетание. Это имя человека, выросшего где-нибудь на границе кантонов Тичино и Граубюнден, а не в Крыму? Итальянское имя и немецкая фамилия, а?
– В Крыму жили и немцы, и итальянцы. Но итальянцы не из Лугано, а из Генуи. Генуэзцы здесь строили крепости и торговали. Думаю, один из моих предков уложил немало камней в стены крымских генуэзских крепостей. В семейных преданиях есть упоминания и о греческих корнях. Я родился в доме, который стоит на античном фундаменте в городе Пантикапей. А фамилию нашу принёс в Крым генерал-фельдмаршал Буркхарт Христофор фон Миних. Русская армия под командованием Миниха впервые вторглась в Крым, рассеяла орду крымского хана, казаки сожгли невольничьи рынки в Бахчисарае, а сгоряча и ханский дворец. Так что имя у меня очень крымское.
***
…В Симферополь возвращались, помня настойчивую рекомендацию сотрудников Го Ань Бу, по бывшему Южнобережному шоссе, сейчас отличной китайской суперсовременной дороге, заплатив на въезде 300 юаней.
Из кипарисов и реликтовых сосняков вдоль скоростного шоссе то и дело проступали величественные ограды или сияющие фасады роскошных вилл и отелей. Над некоторыми развевались ярко подсвеченные российские триколоры, но большинство были украшены сияющими в ночи золотыми иероглифами. Грохот ресторанной музыки долетел до смотровой площадки, где путешественники остановились полюбоваться ночным Симеизом.
– Это… эээ… пир во время холера? – в недоумении потыкал альпиец в прохладную тьму, нарезанную на ломти лазерными лучами.
– Нет, это инвестиции во время чумы, – усмехнулся Джино, – инвестиции, защищённые крупнейшей армией в мире. После переворотов и бесконечных выборов много собственности стало бесхозной. Хозяева южнобережных резиденций сбежали. Военные власти, во избежание финансирования различных экстремистов средствами чёрного земельного рынка, прямо-таки огнемётом прошлись по истории всех землеотводов. Многое было реквизировано и продано с аукциона турецким, китайским или российским инвесторам, в зависимости от того, в чьей зоне влияния находился объект. Надо же было как-то кормить беженцев, платить пенсии старикам и инвалидам, пособия по безработице. Под шумок военного положения парочка особо наглых рейдеров – так в те годы называли жуликов и бандитов, которые отнимали чужое имущество – были расстреляны.
– Бандитов шиссен… расстреливать – китайцы? – догадливо закивал немец.
– Нет, бандитов шиссен моряки-черноморцы, – просветил его Джино. – До этого они просто отгоняли бандитов прикладами, или стреляли в воздух. Охраняли российские капиталовложения. А когда в стране началась заварушка, тут пальба пошла как под Новый Год… Бандиты по морякам, моряки по бандитам… Потом нацисты визг поднимали в своих инфоканалах: мол, Черноморский флот участвует в гражданской войне и от рук кремлёвских палачей пал очередной патриот… А патриот лез через ворота санатория с «калашом», или был ещё случай – бульдозером проламывал забор виллы одного олигарха. Так что китайцы сюда пришли на готовенькое. Тихо, мирно, пальмы колосятся. И в эту тишину они вложили таааакие деньжищи, что вряд ли кому дадут её нарушить. За все годы независимости Украины не было столько инвестиций в Крым, как во время гражданской войны. За китайцами подтянулись турки. То, что они водокачки строят в татарских посёлках, – не инвестиции, а пиар. А вот что в Бахчисарае наконец-то приличная гостиница появилась, впервые за всю его историю – это инвестиция. И круглогодичный курорт на плато Ай-Петри – турки построили. Зимой горнолыжный, летом ландшафтный. Отели с крытыми бассейнами, воду прямо из моря качают, грязь из сакского озера возят. Там на плато с конца прошлого века татарский нелегальный бизнес процветал. До стрельбы доходило. Турки быстро всё зачистили. Скважину пробурили, воду провели, очистные сооружения построили. А глядя на китайцев и турок, сюда просятся индусы и бразильцы. Только с ними примерно та же история, что и с вашей аккредитацией. Крымские правительства сменяются быстрее, чем инвестор наберёт на коммуникаторе сумму прописью. Китайцы чужаков не приветствуют. Военный комендант Севастополя рассматривает бизнес-планы и инвестпроекты только по территории своей компетенции, и только от российских компаний. Так один бразилец купил в Курске акции прогоревшего супермаркета, а потом перевёл бизнес сюда, в Севастополь.
– Но зачем инвесторы этот рискованные инвестиции? Почему не на сам Китай, не на Турция? Зачем здесь?
– Здесь спокойно. Две китайские армии, российский флот и турецкий корпус охраняют мир. Три государства следят за порядком в Крыму. На самом деле больше. За турками – Америка. Там, на материке, на Украине, они могут иногда дразнить друг друга, щекотать нервы, и даже натравить одних дураков на других. Ну это нормально. Пацаны через Днепр меряются писюнами – у кого больше. А до середины Днепра всё равно ни у кого не достанет. Поэтому там за Перекопом всё возможно. Однако если один дурак насмотрится снятых на американские гранты программ о происхождении египетских фараонов от древних украинцев, или всех европейских языков от протоукраинского, а другой дурак возбудится от фильмов об имперской мощи России, и эти дураки подерутся, – то заступиться за них некому. Россия не пришлёт под Бердичев десантный корпус. И Америка не отправит коммандос в Тернополь. А здесь, в Крыму – не забалуешь. Из любой точки полуострова до ближайшей комендатуры или блок-поста максимум 20 минут на иономобиле. Обратно – пара минут хода боевого ионолёта. Тут почти полтора миллиона крымчан-славян. Почти полмиллиона крымских татар. Примерно пять с половиной миллиона беженцев из России. Из них где-то двести-триста тысяч мусульман. Такого замеса нет на Украине. И вот все эти люди умеют и хотят работать. Потому что натерпелись страха и голода. Потому что в России и на Украине нет мира и благополучия – и они согласны работать за меньшие деньги, чем платят рабочим в Китае или Турции. В Крыму почти нет коррупции. Военные, конечно, не ангелы, но щипают лишь по мелочи. Ведь их не избирает оболваненный электорат на четыре года безнаказанности, а назначает и повышает командование. Или переводит. Или разжалует. А в Китае ещё и расстреливает. У нас нет госавтоинспекции, но на серьёзное ДТП прилетает ближайший военный патруль, а виноватого судит военный полевой суд по законам военного времени. Если наркоман ограбит магазин на тысячу юаней, то по законам военного времени его расстреляют через три дня, а если он будет вооружён или окажет сопротивлению патрулю – то на месте.
В сухом остатке – у нас тут тепло и безопасно, никакой войны нет и не будет. У нас выгодно размещать предприятия и строить отели. Может, не так богато, как у вас в Альпах, но все ваши инвесторы вложили деньги в Китай, а Китай вкладывает в Крым. Нас это устраивает. Мы тут у себя дома.
– Да, но как же лесные повстанцы? Партизаны? Которые они нападать и schießen на патрули турецкий и китайский армия? И я не записал, но я не забыл – этот коварный адмирал показывать нам, что видит их коммуникатори на карта! Черноморский флот mitarbeiten… соработает? – С террористы?
– Их точно так же видит и турецкий генерал, и китайский полковник. Когда повстанцы идут обстреливать патруль, или грабить грузовики на дороге, или жечь ресторан, хозяин которого не выплатил дань, их на карте не видно. Как нас с вами не было видно с отключенной электроникой. Пока они заметны, кто сказал, что они террористы? Сканировать все крымские леса со спутника в инфракрасном излучении даже богатым китайцам не по карману. А если запретить людям ходить в лес – то без пропитания останутся тысячи грибников, сборщиков кизила и орехов. Наконец, без партизан в лесу – у мирового сообщества возникнет вопрос: а что здесь делает турецкий корпус? А чем тут заняты китайские миротворцы? Так что от террористов больше пользы, чем вреда.
– Ненормалная страна! Ненормалные льюди! Ненормалная жизн! – ошарашено крутил головой альпиец, – как можно существовать этот система? Полза от террористы! Слушайте… Слушайте… Это не было говорить раньше… Вы возможно организовать интервью с лидером террористы? Aufständische? Ребелл?
– С повстанцами, – перевёл Джино, – но это же противозаконно! Вы хотите, чтобы я нарушил законы моей страны? А как же половина гонорара?
– Vergessen Sie, – отмахнулся немец, у которого вновь загорелись глаза, потухшие было от коварства адмирала Харитонова, – забудьте эти глупости. Это возможно, интервью?
– Возможно. Но дорого. Очень дорого, – Джино торопливо перебирал в уме варианты этой возможности. – И очень, очень опасно.
 
Хроника. Аскеры есть – фактов нет.
Обвинять друг друга, пугать центральную киевскую власть и мировую общественность незаконными вооружёнными формированиями, лагерями боевиков, расположенными глубоко в горно-лесном Крыму, было давней вредной привычкой крымских политиканов. Как только бутафорское крымское казачество заявляло о себе очередной шумной акцией, лидеры меджлиса с нескрываемым раздражением заявляли о необходимости сформировать отряды аскеров для защиты мирных самозахватов.
– Мы дошли до грани, происходят организованные нападения на крымских татар, и встал вопрос о создании своих полувоенизированных формирований для противостояния российским казакам и разным бандформированиям, – передавала слова Мустафы Джемилева Deutsche Welle, – меджлис уже принял решение о формировании отрядов самообороны, но я наложил вето, потому что это будет вторая Чечня. Впрочем, ситуация может выйти из-под контроля, если власть не будет реагировать на насилие и крымские татары начнут обороняться. Тогда меджлису не останется ничего другого, как возглавить такие формирования.
Мустафа-ага лукаво не закончил мысль, что вооружённое формирование даст себя возглавить только тому, кто его создал и финансирует, но эффект был достигнут – все именно так и додумали и сделали вид, что испугались.
В Киеве долго считали, что ваххабизм – это нездешняя экзотика, это российская, чеченская проблема. Но когда стали появляться сообщения о лесных лагерях боевиков, поняли: радикальные исламисты уже прочно обосновались в Крыму. От Симферополя до Чечни – всего 700 километров. Ближе, чем от Киева до Москвы. Чеченцы через подставных лиц скупали жильё в Феодосии и других городах. В Бахчисарае они организовали «штаб» преступной группировки, контролирующей Сакскую, Бахчисарайскую и Ялтинско-Алуштинскую зоны. Первый лагерь боевиков обнаружили на горе Ай-Петри.
Служба безопасности Украины долгое время делала вид, что проблемы не существует. Официально СБУ сообщала, что «в ходе проверок информация о наличии лагерей, где якобы готовят террористов, подтверждения не нашла». На территории автономии, рапортовала СБУ, «постоянно осуществляются оперативно-розыскные операции в связи с обеспечением безопасности охраняемых лиц. Данных, подтверждающих наличие баз незаконных вооруженных формирований, а также тренировочных лагерей для подготовки их членов, в процессе таких операций не получено. Не подтверждается информация и о возможном нахождении, а также лечении в АРК членов незаконных вооруженных формирований. Общественная организация «Арраид», в соответствии с уставными документами, ежегодно организовывает на территории АРК детские и юношеские летние лагеря для изучения арабского языка и постулатов ислама. Фактов использования указанных лагерей для подготовки террористов не установлено».
Наличие у крымских татар военизированных формирований можно было установить и задокументировать ежегодно 18 мая, когда по проспекту Кирова вдоль площади Ленина в Симферополе маршировали колоннами молодые люди, держа дистанцию и равнение, и дружно подхватывая строевые речёвки.
Киевским стратегам казалось весьма заманчивым сделать меджлис послушнее и сговорчивей, как бы не замечая безнаказанно расплодившихся исламских радикалов и грозя размыть его авторитет. На случай, если меджлис от декларативного стремления к суверенному национальному государству перейдёт к практическим действиям. Неплохие результаты приносило и стравливание крымских татар и крымских русских. Казалось, если иметь в каждом лагере осведомителя, до того пойманного с пакетом травки или револьвером, переделанным из газового в боевой, то ситуацию можно удержать под контролем. Однако стратеги с Банковой и Владимирской доигрались в своих многоходовках: лидеры меджлиса и правда утратили монопольное влияние на крымскотатарскую общину. Кризис толкнул к радикалам татарскую молодёжь, которая с юношеским максимализмом рвалась в моджахеды. Умеренных меджлисовских диссидентов потеснили фанатики из «Хизб ут-Тахрир», чьи ячейки распространились в Крыму, а также всевозможные «короли самозахватов» земли. Умело играя на чувствах крымских татар, на безысходности от нищеты, земельных проблемах, эти группы все активнее заявляли о себе громкими акциями, балансируя на грани закона.
К моменту военного переворота и развала страны, в крымских лесах уже была создана разветвлённая партизанская инфраструктура: лагеря исламистов, базы аскеров, казачьи тренировочные заставы, засекреченные запасные позиции горно-стрелковых подразделений жандармерии, а также обыкновенные бандитские схроны без идеологического камуфляжа, которые появляются всегда, когда государевым людям становится недосуг ловить разбойников, чтобы неповадно было грабить купеческий люд.
 
Джино Миних. 19:28. 30 декабря 2032 года.
– Ну где нормальному человеку и почти законопослушному гражданину найти лесного бандита? Повстанца, мать его, который организует нападения на военные патрули? Который ускользает от четырёх спецслужб и расстрела на месте по законам военного времени? – Размышлял Джино, глядя на своё отражение в зеркале роскошного ресторанного туалета.
Альпиец в предвкушении сенсации предложил заехать в Ялту поужинать, и не слишком прибеднялся, выбирая ресторан, когда Джино вызвал на коммуникатор меню ближайших заведений. Вымыв руки, Джино не спешил возвращаться за столик, утонув в глубоком диване натуральной кожи, и задумчиво глядя сквозь виртуальный монитор с полноводным весенним водопадом Учан-Су, который бушевал во всю стену туалетной комнаты. Правдоподобность поддерживали брызги воды, долетающие от изображения, и смесь запахов мокрого мха, свежей хвои и морского ветра, генерируемых нейроизлучателем.
Деликатно щёлкнула дверная ручка и в туалет проскользнула нимфа в коротенькой тунике:
– Не угодно ли гостю расслабиться?
А ведь идея. Всем известно, что именно повстанцы стоят за наркотрафиком, рэкетом и проституцией в Свободной Республике Крым – все остальные специалисты этих жанров не пережили встреч с военными патрулями и военно-полевыми трибуналами.
– Да, прелесть, присядь рядом. Вот, держи премию за своевременность, – Джино выгреб из внутреннего кармана куртки пачку юаней, и с надеждой посмотрел на самую крупную купюру. – Получишь ещё такую же – за один звонок. Позвонишь своему… ээээ… мальчику. Скажешь, что мне нужно поговорить с их… эээ… самым главным. Но не в городе. В экологически чистом районе с зелёными насаждениями. Вот мой номер…
Джино написал цифры прямо на купюре, на белом поле над серийным номером, заставив гладко причёсанного Мао любоваться этой комбинацией вплоть до бумагорезки…
Не успели расторопные официанты принести луковый суп-пюре, как в поле зрения Джино вновь образовалась нимфа водопада и выразительно подняла бровки, указав глазами в сторону выхода. На парковке тёрся перед капотами иономузинов сутулый парнишка, пряча нос в арафатке с кистями, намотанной поверх куртки.
– Я тут гуляю с журналюгами из Европы, – развязно бросил ему Джино и поманил рукой, решительно шагнув к Чебурашке, распахнул дверцы и открыв багажник, – аппаратура в зале у столика, а это штативы и освещение. Не жмись, реально журналюги. Швейцария.
Сутулый зыркнул по сторонам, вытянув шею, осторожно заглянул в салон.
– Да можешь потрогать. Не ссы, не подстава. Теперь по делу. Дорого у вас ужинать в Ялте. Бабки нужны. Передай в лес: могу организовать для старших интервью на швейцарском инфоканале. Семьсот тонн юков сразу – и вся Европа смотрит правду о крымских повстанцах – и ещё триста тонн после эфира. Поужинаем – возвращаемся в Симферополь. Завтра мы со швейцарцем работаем там. Послезавтра едем на восток – Карасубазар и Щёлкино. Мой номер у вас есть.
Размер суммы не имел значения. Важно было показать, что Джино интересуют только юки и ничего кроме юков. Много юков. По деньгам можно и поторговаться. Но если не заломить, бандиты сразу поймут, что Джино нужно интервью. А быть чем-то обязанным, что повстанцам, что бандитам – Джино казалось некомфортным.
Вечер удался. Блюда были восхитительно нежными, вино – терпким и густым. Нимфа, честно заработав вторую купюру, не оставляла попыток сделать свой вечер ещё удачнее: она по очереди потанцевала с каждым из москвичей, то ли обнимая партнёра, то ли ощупывая в поисках скрытого оружия, но безуспешно покачивала бёдрами, проходя мимо альпийца и ненароком задевая его плечо. Немец мучился перед дилеммой. Джино взялся организовать интервью с лидером повстанцев лишь при условии, что его гонорар будет утроен. 180 тысяч юаней в день! А ведь уже прошло два дня, и впереди было не меньше трёх! Но, с другой стороны, никому из западных журналистов ещё не удавалось сделать репортаж из лагеря крымских повстанцев или записать интервью с их лидерами. Съёмки Аль-Джазиры не в счёт. Были попытки, в крымский лес совались то американцы из Associated Press, то немцы из Deutsche Welle, но одна закончилась ракетным обстрелом лесного лагеря с борта внезапно возникших над урочищем китайских ионолётов, других смельчаков банально ограбили, а переводчицу изнасиловали у них на глазах. Не то чтобы альпиец боялся изнасилования Джино у него на глазах. Его смущала вынужденность принятия решения.
Отказаться – значило вернуться в Цюрих с добротно сделанным материалом из горячей точки. Но и только. Без открытия. Без откровения. Без сенсации. В то время как из Таджикистана прыткая безбашенная молодёжь привозит просто ломти трагедий, пылающие клочья катастрофы, вырванные прямо из гущи сражений.
Согласиться – рискнуть не только жизнью. В случае неудачи это означало согласиться на банальное цитирование инфоканала Синьхуа в исполнении китайского полковника, расцвеченное, разумеется, велеречивыми намёками турка на заплесневелые геополитические сделки чуть ли не трёхвековой давности. Отказаться нельзя согласиться. Где ставить запятую?
Ломая голову над вопросами орфографии судеб: своей, Джино, неведомого лидера повстанцев, альпиец вдруг спохватился. Уже двадцать минут, как за столиком нет звукооператора Максима, и в ресторанном зале не видно нимфы. Verdammt!
***
…Чебурашка, казалось, с трудом тащил отяжелевшую от обильного ужина компанию, поднимаясь по серпантину дороги к Ангарскому перевалу. Получив шумную выволочку от босса, звукооператор виновато и недоумённо отворачивался к окну. С чего это жизнелюбивый немец оказался таким моралистом и занудой, обиженно дулся Максим, но тут же довольно расплывался, вспомнив, как нимфа, защёлкнув дверь в комнатке с водопадом, толкнула его в глубокий кожаный диван, а сама опустилась перед ним на колени, приоткрыв пухлые губки, умело расстегнула джинсы, и дальше сделала всё правильно и нежно, а потом, провокационно облизываясь, поднялась над ним, и двигаясь в такт танго, что глухо доносилось через запертую дверь, сняла через голову тунику, оставшись в новомодном изобретении – подобии переливающегося туманного потока, охватывающего двумя широкими полосами бёдра, талию и грудь с отчётливо прорисованными сосками. Максим, разумеется, видел рекламу этой революционной разновидности нижнего белья. Материал на основе свободных молекулярных связей, сочетающий свойства жидкости, газа и полимера. Принимает любую форму, не рвётся и не нуждается в стирке: молекулы просто выталкивают инородные частицы. Клипы в нейрокоммуникаторе даже знакомили с ощущением, что возникает при поглаживании: будто рука погружается в тёплые струйки с пузырьками, упругие, как воздух, что обтекает ладонь, выставленную в окно иономобиля на большой скорости – но в реальности Максим впервые прикоснулся к этому обольстительному чуду на ялтинской проститутке. Реклама убеждала, что даже поглаживание такого белья дарит больше сексуального наслаждения, чем просто снять его – и реклама нисколько не преувеличивала, Максим гладил маленькие ягодицы нимфы сквозь поблёскивающий опаловый туман, чувствуя упругость и пульсацию этих струй между пальцами, а потом, не в силах сдержать нахлынувший порыв, развернул нимфу к водопаду. Она уперлась руками прямо в потоки Учан-Су, туман соскользнул с её попки и затрепетал на длинных загорелых расставленных ногах. А дальше приглушённое танго смешалось с плеском водопада, брызгами в лицо, ритмичными стонами нимфы, и запахами мокрого мха, свежей хвои, морского ветра и этим непередаваемым ароматом, что невозможно запомнить или сохранить, ароматом, что испускают раскрытые беззащитные девичьи губки в момент вторжения, ароматом, что живёт, лишь пока длятся мощные глубокие толчки, и мгновенно теряется, как отблеск на песке, накрытом прибойной волной, затем стекающей белой пузырящейся пеной…
– Стоя-а-ать! Гаси фары! – грёзы звукооператора были безжалостно прерваны хриплым выкриком – из придорожных кустов на дорогу вышел повстанец, шагнул к водительской дверце и помахал рукой перед лобовым стеклом. Вновь переживая встречу с нимфой водопада, Максим не слышал, как на перевале у Джино раздался вызов коммуникатора.
– Ты Джино? – без предисловий поинтересовался незнакомец, и на все последующие вопросы тоже получал в ответ короткие «да», – Швейцарский журналист с тобой? Перевал проехал? Знаешь бывший ресторан «Вдали от жён», который взорванный? Развернёшься там. Выключишь все коммуникаторы. Медленно поедешь обратно. Свернёшь на старую ялтинскую дорогу. И ты в курсе, что если везёшь подставу, то валим всех?
…Из зыбкой темноты показались тяжёлые фигуры, пахнуло продымленной одеждой, псиной вонью мокрой шерсти, водочным перегаром.
– Выходи строиться! – Рявкнул тот же хриплый, что остановил их карабканье по заросшей кустарником старой ялтинской.
– Держись уверенно. Мы им нужнее, чем они нам, – шепнул Джино альпийцу, от стремительности происходящего перейдя на «ты». – И забудь о правах человека и свободе информации. Им на это насрать.
Зажатая зарослями тонкого грабовника старая ялтинская дорога в этом месте расширялась, впадала в ручей. А дальше, припоминал Джино, бывавший здесь на пикниках в прошлой жизни, дорога, вынырнув из мелкого брода, круто поднималась по откосу и сворачивала влево. Оттуда помигали фонариком. Проверив коммуникаторы и быстро обшарив сумки с аппаратурой, хриплый помигал в ответ. Через минуту из темноты послышался плеск шагов и скрежет речной гальки.
– Кто Джино? Давай сюда. – Вслед за повстанцем Джино отошёл к ручью. – Получишь после интервью двести тонн юков. Пятьсот – как увидим, что там выйдет на инфоканале. Вопросы?
– Двести пятьдесят тысяч юаней сразу после интервью. За содержание сюжета швейцарского инфоканала я не отвечаю. Я беру бабки за сам факт вашего появления в европейском эфире. Шестьсот после эфира. – Наглость Джино была его спасением.
– Двести на въезде в город. Тут лес, а не банк.
– Мы можем поснимать в лагере?
– Нет никакого лагеря.
– Я беру восемьсот тысяч юков не за то, что привёз швейцарца. А за то, что швейцарец покажет Европе достоверную историю. Чёрный контур чьей-то фигуры на фоне ночного леса – это не история. Никто не купит. Никто не купится.
– Нет. Мы тебе платим семьсот тысяч юаней. Тебе же сказано – здесь лес, а не банк. Жди. – Скрежет гальки, плеск шагов, и отполированный ветром снег на северном склоне Чатырдага, поблёскивающий под луной.
– Простите, пожалуйста, а где тут туалет? – Звукооператор Максим в холодном зимнем лесу почти протрезвел, и после восхитительного приключения с нимфой водопада чуть больше часа назад – всё происходящее казалось каким-то досадным недоразумением.
 
Хроника. Жандармы, геокэшеры и другие партизаны
В Крыму, начиная с конца 90-х годов прошлого века, лесники и туристы нередко встречали в горно-лесной зоне группы людей в спецназовской экипировке: жилеты-развески, ремни, берцы и рюкзаки узнать не сложно. Офицеры спецназа что-то измеряли, нередко лазерными приборами, сверялись с картами, осматривали местность в мощные бинокли и т.д. В действительности это проводилась рекогносцировка партизаноопасных районов, уточнялись маршруты и расположение баз контрпатизанских спецгрупп, уточнялись места возможных партизанских лагерей, определялись направления, по которым удобно осуществлять контрпартизанские операции, отрабатывалась возможность закладки тайников с оружием и боеприпасами для «своих» групп. С середины 2000-х годов эти действия проходили в Крыму под прикрытием модного движения геокэшеров: оснащённые портативными спутниковыми навигаторами, мобильные контрпартизанские группы совершали многокилометровые переходы по труднодоступным урочищам.
Учения, ежегодно проводимые в Крыму совместно с силами НАТО, в своих сценариях содержали отработку действий против «террористов» и «сепаратистов», правда, это маскировалось легендами типа «оказание гуманитарной помощи населению, оказавшемуся в зоне действия террористических сепаратистских формирований». Было очевидно: командование украинских Вооружённых Сил и Внутренних войск всерьез готовилось к внутренней войне, причем, прежде всего, в Крыму.
Внутренние войска, предназначенные, в том числе и для подавления антигосударственных выступлений, представляли собой хорошо подготовленную и единственную боеспособную часть ВС Украины. После переименования в России милиции в полицию этому примеру последовала и Украина, и даже пошла дальше, создав вначале полицию, а затем переименовав внутренние войска в жандармерию. Наиболее подготовленными подразделениями украинской жандармерии были горно-стрелковые батальоны. При этом, если обычные армейские части, дислоцированные в Крыму, комплектовались призывниками из Крыма или соседних областей Юго-Востока Украины, то в горно-стрелковые жандармские батальоны попадали исключительно гарны хлопцы из Галичины и Закарпатья.
Украинское руководство, особенно после августа 2008 года, готовилось к сценарию противодействия иностранному военному вторжению или вооружённого выступления крымских сепаратистов – независимо от их требований и национальности. После Харьковских соглашений по газу и Флоту эта подготовка не прекратилась, а лишь стала менее очевидной.
 
Джино Миних. 03:58. 31 декабря 2032 года.
– Как это называться? – вцепился в Джино альпиец, когда Чебурашка выбрался из леса и зажужжал по дороге, спускаясь в долину, – кидалово? Подстава?
Велев ждать, повстанцы захрустели кустами, звуки их шагов растворились в шелесте стылых ветвей на декабрьском ветру. Прождав около двух часов и насквозь промёрзнув, компания набилась в машину и отправилась в обратный путь.
Джино развёл руками. Он сам ожидал чего угодно: обстрела с китайских ионолётов, пьяных зверств лесных бандитов, банального кидалова с деньгами после интервью, хотя, если честно, в действительности не верил ни в один из этих сценариев. Чутьё подсказывало, что затея будет непростая, но увлекательная. Безрезультатная встреча на старой ялтинской дороге и исчезновение повстанцев в темноте просто обескуражили, обессилили его. Едва компания решила прекратить напрасные топтания вокруг машины и продолжить путь в Симферополь, все обнаружили, что промёрзли насквозь, хоть и грелись временами в Чебурашке. Промёрзли не столько от пронизывающего ветра с заледенелых отрогов Чатырдага, сколько от того, что азарт, который сжигал всю энергию, прошёл, от томительного ожидания неизвестности, от вслушивания в каждый лесной звук: шаги? треснул сухой сук? плеск ручья? камень скатился с осыпи?
Альпиец обиженно сопел, отвернувшись к окну, да временами потирал ладони, – они давно согрелись, но из них уплыл вожделенный репортаж, репортаж, который сделал бы его, безвестного журналиста из нейтральной страны, заметной фигурой в европейском медиапространстве. Verdammt!
 
Джино Миних. 08:08. 31 декабря 2032 года.
– Ну шо, изменник родины, согрелся наконец? – Джино разбудил голос гематомного суржика в коммуникаторе, – давай просыпайся и через 20 минут подъезжай на место предыдущего разговора. Не опаздывать.
Джино живо потянулся за джинсами, в очередной раз отмахиваясь от навязчивого каламбура. Под утро он доставил съёмочную группу в отель «Москва», созвониться договорились назавтра, то есть, конечно, уже сегодня – ближе к обеду. Альпиец сухо пожелал ему доброй ночи. Было видно, что он едва сдерживался, чтобы не вычесть пятую часть вчерашнего ресторанного счёта из гонорара Джино.
– Ну шо, агент швейцарской разведки, – гематомный суржик был один и на этот раз сел впереди, рядом с Джино. – Как покатался лесными дорогами? Замерз? Холодно ведь ночами в лесу.
– Стоп. Откуда он знает, что я замёрз? – подумал Джино. – С чего бы мне замёрзнуть в Чебурашке? Даже если следил за мной по координатам коммуникатора? Они должны были исчезнуть на стоянке у ресторана, пару лет назад взорванного повстанцами вместе с гуляющими турецкими офицерами, и вновь появиться там же…
– Тю, глупость какая, – будто прочёл его мысли гематомный суржик, и Джино показалось, что тот стал чище говорить по-русски, – тоже мне конспирация, коммуникаторы выключать. А блок преобразования тепловой энергии в ионное излучение? Ты думал, чего депутаты и министры, имея по два-три иономузина, держат в гаражах старые керосинки, Фольксвагены или даже Лады? Отож. Чтобы и правда становиться невидимыми. А вот твой трюк с записью адмирала Харитонова в виде текстового файла – мне понравился. Весьма, весьма полезный текст получился.
– Так что, доклад отменяется, – сообразил Джино, – и без доклада всё знаете?
– Да какой из тебя докладчик, сам подумай, – покрутил растопыренными пальцами в воздухе гематомный. – Поехали, с тобой поговорить хотят.
Ворота какого-то предприятия в промышленной зоне Симферополя автоматически отъехали, когда Чебурашка свернул к ним с дороги. Ага. Ждут. Наблюдают. За воротами, попетляв между ангарами, ржавыми остовами каких-то конструкций и вымороженными зданиями цехов с выбитыми окнами, гематомный велел припарковаться под стеной из бетонных блоков. Следом за ним Джино прошёл через неожиданно узкую для такой огромной стены дверь, потом по глухой лестнице в несколько пролётов, ещё был длинный коридор с поворотами и ответвлениями, потом галерея, наконец, лабиринт вывел в просторный зал, обставленный, как отельный холл: мягкими длинными диванами и низкими стеклянными столиками. Джино поискал глазами пальму в кадке или фикус с заплетёнными в косичку стволами. Так и есть, справа от входа росла целая роща фикусов, даже с фонтанчиком на полянке между ними. Гематомный скрылся за этой рощицей, жестом указав Джино на диван: жди.
– Что-то много мне в последнее время приходится ждать неизвестно кого и в неподходящих для ожидания местах, – пригорюнился Джино, зевая и прислушиваясь к журчанию фонтанчика, но кроме плеска воды ничего не расслышал из-за фикусовой рощи. Впрочем, на этот раз ожидание было недолгим и результативным.
За фикусами оказалась дверь, роскошная даже для видавшего виды Джино, за ней тёмный тамбур, ещё одна дверь, и он попал на палубу яхты, дрейфующей у Мыса Айя. Неподалёку на волнах покачивался чёрный баклан в светло-серой манишке, а сразу за ним вырастали из воды и уходили вверх исполинские столбы скал, и лишь далеко вверху виднелась полоска неба. Спугнутый появлением Джино, баклан захлопал крыльями и тяжело, после длинного разбега, плюхая лапами по воде, взлетел, оставляя на гладкой поверхности моря дорожку капель. Пахло водорослями, можжевельником, камнем, нагретым за день жарким солнцем. Джино спохватился: какой баклан? Какое солнце? Иллюзия была столь явной, что пришлось вглядеться ещё раз – ну да, яхтенная палуба настоящая, тикового дерева, леерное ограждение, похоже, тоже реальное, а вот панорамную картинку моря и скал поддерживают виртуальные мониторы, расположенные на двух стенах под углом.
– Не люблю всякую экзотическую дрянь. Я патриот и предпочитаю виды своей родины, чем всякую итальянщину, – только сейчас Джино заметил хозяина видов своей родины, протягивающего ему руку, – много о вас слышал, Джино Миних… Располагайтесь.
Джино вспомнил лицо патриота – несколько раз тот становился депутатом Крымской Думы, даже был замечен в руководстве одной из многочисленных крымских партий, но никогда не был ярким пятном крымского политического спектра, предпочитая серые тона в одежде.
– Говорят, вы запросто заходите к китайскому и турецкому командованию? Оккупанты бросают все дела и поят вас чаем? – перешёл к делу серый хозяин, – а наш дорогой адмирал и вовсе в вашем присутствии склонен к откровенности? А ещё говорят, что вы запросто катаетесь в лес к повстанцам, и они в ужасе разбегаются при вашем появлении? Нам нужен такой человек…
– Кому это «вам»?
– Скажем так, группе патриотов, небезразличных людей, кто объединился для спасения родины…
– Извините, но в последние годы при слове «патриот» меня тянет или убежать подальше, или удвоить свой гонорар, – нахамил Джино. Судя по конспиративному приёму, планируется что-то долгоиграющее и денежное. Важно не продешевить. А сорвётся – альпийского гонорара, даже если рассчитаться с частью долгов, хватит на 3-4 месяца, а за это время работёнка ещё найдётся. – И я не электорат, со мной можно говорить открытым текстом. Очередные выборы? Имиджевая кампания общественного деятеля? PR-кампания партии? Чья-то племянница или любовница, пристроенная пресс-секретарём или руководителем департамента пиара – в очередной раз завалила всё и нужно исправлять ситуацию? Российские политтехнологи и нейроманипуляторы безбожно заломили цену, а киевским вы не доверяете, опасаясь засланных казачков? Независимо от ответа, раз уж меня пригласили так далеко и убежать, похоже, не получится – то, поскольку в деле фигурирует патриотизм, я удваиваю гонорар. За патриотизм электорат сейчас бьёт по лицу…
– Нет никаких партий. Нет никаких любовниц. Есть один проект… Для тебя это возможность войти в историю, – серый хозяин наклонился поближе к Джино, – и не какое-нибудь фуфло вроде выборов. Возрождение родины.
– Надо было утроить гонорар, парень, похоже, псих, сожрёт весь мозг и будет стучать по черепу ложкой, требуя добавки, – подумал Джино, а вслух произнёс, – простите, конечно, но про возрождение родины перед каждыми выборами написано на каждом столбе и на каждом заборе. Для любого дела – это никакой слоган.
Серый и гематомный переглянулись. Серый покрутил в руках пульт от роскошной виртуальной панорамы стоимостью больше всего движимого и недвижимого имущества Джино. Баклан на панораме вновь покачивался на морской глади, кося на конспираторов круглым бирюзовым глазом. Избавляясь от постороннего взгляда, серый пробежался пальцами по пульту, баклан вместе с Мысом Айя растворился, на его месте из тьмы медленно проступили величественные своды пещеры Эмине-Баир-Хосар, ржавые колонны сталагнатов в несколько легкомысленных кальцитных балетных пачках. Гематомный поднял брови, а серый продолжил:
– Пока там, за Перекопом, идёт война, или локальные конфликты, неважно, как это называется, мир в Крыму обеспечивают три вооружённых контингента. За время их дислокации – инвестиции соответствующих государств в экономику республики достигли объёмов, которые обеспечивают и дальнейшую заинтересованность этих стран в сохранении стабильности на полуострове. Что мы имеем? Два лидера Средиземноморско-Черноморского региона, Россия и Турция, плюс мировая супердержава, Китай. Существуют российская зона, китайская зона и турецкая зона. Есть Территория Развития и Процветания – Южный Берег Крыма, где у каждого из указанных государств – свои интересы и свои сферы влияния. Долгие годы у всех бельмом на глазу была территория, условно подконтрольная так называемой Крымской Думе и бесконечным временным правительствам. Никто не мог принять здесь решения, а те, что всё же принимались, потом отменялись следующим правительством. Иностранные военные вмешивались только в случае угрозы возникновения конфликта. В этой ситуации, к сожалению, многие бизнесмены вынуждены были обращаться к повстанцам – другой возможности урегулировать тупиковые споры хозяйствующих субъектов, просто не существовало. Повстанцам тоже хочется кушать, а их главарям – ещё и покупать виллы в Греции и учить детей в Лондоне. Или виллы в Омане, а детей в Медине, нет, всё равно в Лондоне. Наехали, взорвали, постреляли. Но все, наконец, поняли, что это не решение вопросов. Улавливаете идею?
– Пока я улавливаю лишь заголовки сообщений газет и инфоканалов за последние семь лет, – упирался Джино, пытаясь сократить затянувшееся вступление и перевести разговор к его роли и месту в крымской истории вместе с окладом жалования.
– Не суетись под клиентом, – вмешался гематомный, но серый остановил его жестом твёрдой ладони.
– Вся эта история с временными правительствами и повстанцами и прочей шелухой заканчивается…
– То есть вы сформируете самую правильную, самую справедливую и эффективную власть, назначите правительство, которое наконец-то сможет управлять республикой на благо всех крымчан?
– Нет. Многие пытались – ни у кого не получилось. Потому что исходили из неверного посыла. Вот у нас нестабильность – будем с ней бороться. А мы рассуждаем по-другому: у нас есть мир, который нужен всем. Да, пусть этот мир есть у нас не благодаря нашей мудрости, терпимости и дальновидности, как у тех же европейцев, а держится на российских, китайских и турецких штыках. Ну и что? Зато у нас мир, а за Перекопом нету…
До Джино стала доходить суть идеи, и он, боясь спугнуть догадку, замер, кажется, даже стараясь не дышать, слушал серого, речь которого прерывалась только перезвоном капель, срывающихся со сталактитов в гулком органном зале Эмине-Баир-Хосар, и подредактированным создателями виртуальной панорамы в незатейливую мелодию.
– Да-да. За Перекопом. И учти – с этого места вся информация конфиденциальная. Мы провели переговоры с делегациями практически всех областей Востока Украины. Точнее, они неоднократно обращались к нам за помощью, и совместно мы выработали этот план. Мы объединимся. Мы создадим единое государство, в которое войдут все земли бывшей Украины, лежащие по Левому берегу Днепра. Там, глядишь, к нам и правобережные запросятся. В Европу их так и не взяли, поляки у них там командуют, как хотят – вот и болтаются эти волыни и галичины как в проруби – ни туда, ни сюда… Буковина, как ты знаешь, уже доигралась в евроинтеграцию – румыны там уже запрещают преподавание украинского языка в школах… Так вот. Юридически нашему объединению нет никаких препятствий. Но мы не будем возрождать Украину со столицей в Киеве – это путь в никуда. Завтра столицей захочет стать Донецк, а там Харьков, первая столица, спохватится: а мы чем хуже... Это бесконечное продолжение гражданской войны. Не мы, Свободная Республика Крым, будем входить в состав нового государства. А наоборот, все эти земли присоединятся к нам. Юридически это даёт вот что. Указ Президента России о мерах по стабилизации положения в местах базирования Флота – определяет местом базирования территорию Свободной Республики Крым. Турецкий контингент также прибыл в связи со встревоженностью положением в Крыму. Да, ни для кого не секрет – они примчались на подмогу татарам, чтобы те, наконец, смогли образовать суверенное национальное государство и попроситься к туркам, точнее, Штатам под протекторат. К этому мы ещё вернёмся. Китайские миротворцы высадились у нас после обращения кого и куда? Правильно, после обращения временного правительства Свободной Республики Крым в Совет Безопасности ООН. А?
Паззл сложился. Каждая вновь присоединяемая территория, увеличивая площадь и население Крыма, не меняет юридического статуса Республики и обязательств вооружённых контингентов, ответственных за мир и стабильность.
– Да я готов подписаться под каждым словом такой идеи, – загорелся Джино, – в таком раскладе я готов участвовать!
– Ты только что прошёл последний экзамен. Welcome to a board, – серый протянул ему ладонь для рукопожатия, и приветствие не прозвучало излишне пафосно на натуральной яхтенной палубе. – Если бы ты сейчас заговорил о повышенном гонораре или о гонораре вообще – нам было бы не по пути. А у нас куча дел. Управимся – станем, наконец, хозяевами на своей земле.
– А как же быть с турками и коренным народом? – спохватился Джино.
– Тут самое интересное. Помнишь, как меджлис устраивал истерики, когда после переворота было создано Учредительное Собрание Свободной Республики Крым и образовано суверенное государство? Помнишь все эти заявления Джемилева и Чубарова о сепаратистах, о кремлёвских агентах?
Вопрос, конечно, риторический. Все помнили это страшное время, когда Крым жил в предчувствии гражданской войны, межэтнических и межконфессиональных столкновений. Внеочередной курултай крымскотатарского народа с тщательно отфильтрованными меджлисом кандидатами принял обращение к мировому сообществу с требованием не допустить очередного геноцида коренного народа. Меджлис попытался использовать шанс создать суверенное национальное государство, в соответствии с «Декларацией о национальном суверенитете крымскотатарского народа». Первая же фраза Декларации апеллирует к событиям XVIII века, а вторая – к столь же смутному 1917 году. Высадка турецкого десанта должна была обеспечить торжественное воссоздание не то Крымского Ханства, основываясь на документах восемнадцатого века, не то Крымской республики образца века двадцатого.
Вмешательство Черноморского флота, предотвратившего гражданскую войну в Крыму, высадка китайских миротворцев – на очередном витке исторической спирали помешали этим планам.
– Всю свою историю меджлис вопил о крымском русском сепаратизме, демонстративно и лицемерно поддерживая унитарное устройство Украины, – продолжал серый с видом шахматиста, поднявшего ферзя для решающего хода. – Мы-то знаем, что авторы текста Декларации ещё на заре украинской государственности a-la Беловежская пьянка поставили верный диагноз этому искусственному образованию: долго не проживёт. Авторы Декларации без устали пугали киевские власти крымским русским сепаратизмом, не скрывая собственных целей по ликвидации крымской автономии как препятствия на пути к национальному суверенитету, сепаратизму татарскому. Отныне с крымскими сепаратизмами покончено, и русским, и татарским, и надеюсь, покончено навсегда – просто ввиду отсутствия объекта и субъекта! Теперь, когда мы начнём собирать земли расколотой Украины в единое государство, хотел бы я посмотреть на выражение лиц идеологов меджлиса. И не только меджлиса. Все эти шейхи всемирных исламских халифатов, хизбы, ваххабы, хоттабы, хоттабычи, али-бабы, и просто 40 разновидностей лесных разбойников. Турки, надо отдать им должное, за годы своей гуманитарной деятельности в Крыму приучили эту братию к военному положению, хождению по струночке. Не забалуешь! У них у самих – курды, такие же молодцы-красавцы, по лесам и ущельям воюют, национального суверенитета и прав нации на самоопределение домогаются. И если они, братия эта лесная, и выживали здесь, то исключительно на противоречиях между тремя противостоящими вооружёнными контингентами. Всё, ребятушки, противостояние закончилось. Спасибо, глубокоуважаемый генерал Осман-паша, ваша миссия по защите коренного населения в Крыму с блеском завершена, вы уберегли одних правоверных мусульман от резни другими, ещё более правоверными мусульманами. Вот вам орден Дружбы, Процветания и Единства от благодарных крымчан и трогательное махание платочком уходящим к Стамбулу кораблям. На проводах Осман-паши соберутся все, кто считает себя выразителем интересов крымскотатарского народа. Глотки друг другу они, конечно, не перережут, и, прямо скажем, вариант у них будет всего один: объявить свою тусовку курултаем, предыдущую Декларацию признать утопической, не соответствующей исторической правде и многовековым чаяниям крымскотатарского народа, и принять новую, суперсовременную Декларацию, а ещё лучше – Акт о Восстановлении Прав Крымскотатарского Народа. Да-да, и никак иначе. Процесс репатриации давно закончен. Почти полвека прошло! Все, кто хотел и мог, давно вернулись на историческую родину. Землю переделили честно, под присмотром трёх вооружённых контингентов. Так что путь к национальному суверенитету на фоне наших усилий по объединению осколков государства – чистейший злонамеренный сепаратизм. Не более, чем желание одного из «вождей» стать ханом чингисского поколения, татарским обществом избранным и возведённым. Международное сообщество так и решит. И тем более сепаратизм злонамеренный, что ведёт к новому витку эскалации гражданского противостояния. Думаю, кроме двух-трёх фанатиков – некому будет настаивать на формулировке о государственном суверенитете крымских татар, распространяющемся на всю территорию полуострова. Всем остальным мы предложим прекрасную альтернативу: большая процветающая страна, где крымскотатарский язык в качестве одного из трёх официальных в местах компактного проживания, наравне с русским и украинским, – что-то похожее уже было в Крыму. Возможно, но после серьёзных консультаций – национальный автономный округ Бахчисарай. А самое главное – мир. Не думаю, что большинство крымских татар променяют мир на желание Мустафы стать ханом образца 1991 года. За два с половиной века уже можно отдохнуть от амбиций Гиреев, а?
– Ух ты-ы-ы, – только и смог выговорить Джино, пытаясь по привычке найти изъян в сказанном, возразить, усомниться, съехидничать, но на ум приходили разве что мелкие придирки вроде «да так они и разогнались», но в этот момент раздался вызов его коммуникатора. Проснулся и вышел на связь альпиец – судя по голосу, спал он плохо и тоже не выспался.
 
Джино Миних. 13:49. 31 декабря 2032 года.
Чебурашка набирал скорость по Феодосийскому шоссе, унося компанию во главе с альпийцем на восток. Альпиец на всякий случай дулся, был немногословен, и только с лица звукооператора Максима до сих пор не сходила блаженная мечтательная улыбка. Прямо по курсу было интервью с турецким полковником в Карасубазаре, бывшем Белогорске, потом предстояло добраться до Щёлкино, на Казантип. После чаепития в Верхнесадовом, несмотря на явное неудовольствие разведчиков из китайского пресс-офиса, вопрос о разрешении на проезд в китайскую зону, встречу с командованием и съёмки – был решён одним звонком. А многословное интервью в Бахчисарае, вместе с помощью Кылыча Сарыкеримлы – гарантировало тёплый приём в Карасубазаре. Всё это облегчало поездку, но обесценивало результат, делало его предсказуемым. Оттого в Чебурашке атмосфера была унылой, словно под обшивку салона пробрался ветер декабрьской ночи и вымораживал весь кураж, сводя на нет усилия печки, помноженные на нетоварищеское сияние довольной похотливой физиономии Максима.
В Карасубазаре отработали быстро, и к ранним зимним сумеркам почти управились, доснимая последние планы с помощью объёмного осветителя конструкции Aurora Borealis. Окружённый детишками благостный имам в медресе, которое сопровождающий турецкий лейтенант упорно называл сельской школой, башня водокачки и новенькая амбулатория в ближайшем селе, – эта пропагандистская нудятина нагнала тоску на всю съёмочную группу. Даже дохлая попытка Джино внести хоть какое-то оживление в тягучий, словно сироп, съёмочный процесс – он подсказал альпийцу вопрос о причинах появления в репертуаре крымскотатарских танцевальных ансамблей древних чеченских боевых танцев «хелхар», «зикр», не сработала – художественный руководитель ансамбля, переглядываясь с турецким соглядатаем, легко назвал это взаимообогащением культур, и ещё легче похвалился недавно освоенным поэтическим танцем турецких суфийских дервишей.
Выехали уже в темноте. Совершенно разбитый рутиной альпиец бессильно откинулся на подголовник, москвичи дружно задремали, образовав бесформенную трёхголовую сопящую массу. Вскоре Чебурашка запетлял, поднимаясь к Грушевскому перевалу – слева угадывался тёмный силуэт горы Кубалач. Проехали сонную Грушевку с тусклыми окнами домов, на промелькнувшей развилке свернули влево – прямо ушла опасная горная дорога на Судак. Ещё через несколько минут по курсу над шероховатой кромкой леса в растворённом облаками свете луны показалась заснеженная вершина хребта Яман-Таш.
Джино вглядывался в дорогу, моргал, тряс головой, отгоняя желание хоть на пару секунд прикрыть глаза, унять резь в горящих от усталости и недосыпа веках. Миновали поворот на древний монастырь Сурб-Хач, тёмные стены леса расступились, дорога будто посветлела, Джино выдохнул, расслабился – почти проехали. Чебурашка помчался по прямой. Тут ему показалось, что впереди замелькали огоньки Старого Крыма. Джино поморгал, потёр глаза – действительно, впереди на дороге мельтешил огонёк, но не далёкого окошка: кто-то размахивал фонариком. Перегородив дорогу, наискось стоял допотопный бензиновый грузовик-вездеход ГАЗ-66 с тентом над кузовом, тент был драный, со свисающими брезентовыми клочьями. Водила, дождавшись приближения Чебурашки, запрыгнул в кабину – вероятно, пытаясь завести мотор и убрать развалюху с дороги. Джино сбросил скорость, чтобы объехать грузовик по обочине. Пострадавших в ДТП не видно, как не видно никаких признаков ДТП, а если у растяпы кончился драгоценный бензин, помочь ему всё равно нечем: ни взять на буксир, ни подбросить его пассажиров, которых, впрочем, тоже не видно.
Джино сбросил скорость, аккуратно протиснулся между задним бортом «газона» и столбиком ограждения, стараясь не зацепить его отражателем излучения, но за мгновение до того, как он нажал на педаль газа, из-за грузовика на лобовое стекло Чебурашки бросили что-то огромное и чёрное, что перекрыло свет собственных фар. Джино ударил по тормозам, и в тот же момент, когда излучатели взвыли, меняя вектор тяги, чтобы остановить машину, а Чебурашка по инерции сильно клюнул носом, стряхнув наброшенный на стекло брезент, водительская дверца распахнулась, Джино был грубо выдернут на дорогу. Лёжа на холодном асфальте с заломленной за спину рукой, придавленный пыхтящей тушей, он скорее почувствовал, чем услышал, как на водительское место кто-то плюхнулся, как взвизгнул альпиец, вытряхнутый из Чебурашки. Затем Джино аккуратно подняли, даже, кажется, отряхнули… нет, обыскали – и деликатно подтолкнули в направлении сбившейся в кучку съёмочной группы.
– Какого х-х-х…, – не закончил выражать возмущение Джино, как ему в глаза ударил луч фонарика и знакомый голос произнёс:
– А вот теперь и поговорим.
Ещё через минуту путешественников вместе с аппаратурой повстанцы загрузили на жёсткие лавки в кузове «газона», предварительно отобрав коммуникаторы и спутниковые ресиверы камер, – всё это оставили в Чебурашке, вместе с Максимом, предварительно выяснив, что из всех москвичей в съёмочном процессе его заменить проще всего. ГАЗ-66 развернулся, помчался по шоссе в обратном направлении, но и этот комфорт длился недолго – вездеход вскоре свернул с дороги и затрясся по грунтовке через заснеженное поле к тёмной стене леса.
 
Хроника. Симферополь, декабрь 2008
Из-за одностороннего признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии возникает опасность и для территориальной целостности Украины, в частности относительно Крыма. Такое мнение выразил первый заместитель председателя крымскотатарского Меджлиса Рефат Чубаров, передает Deutsche Welle.
В первую очередь, считает Рефат Чубаров, Украина должна сделать все возможное для вступления в ЕС и НАТО. Во внутренней политике относительно Крыма украинская власть должна четко сформулировать своё отношение к решению крымских проблем, в частности, к экономическому, культурному, социальному развитию автономии, включая проблемы всех ее наибольших сообществ: российского, украинского и крымскотатарского.
По его мнению, в настоящий момент главное – изменить отношение крымчан к территориальной целостности Украины. «Возникает парадокс – более чем 60% людей, живущих в Крыму, в тех или других формах поддержали действия России. То есть если, не дай Бог, будут возникать какие-то проблемы по отношению к Крыму со стороны России, они могут поддержать не свою страну, а собственно агрессора», – сказал Чубаров. Между тем Русская община Крыма заявила о поддержке независимости Абхазии и Южной Осетии и выразила надежду, что Россия будет усиливать поддержку соотечественников за границей.
Заявление зампреда меджлиса Рефата Чубарова на встрече с английским министром по делам Европы Кэролайн Флинт о поддержке крымскими татарами интеграции Украины в евроатлантические структуры вызвало резкую критику оппозиционно настроенной к меджлису части этого народа.
«Меджлис однозначно поддерживает курс обанкротившейся правящей верхушки на вступление Украины в НАТО и ЕС», – пишет на страницах еженедельника «Полуостров» его редактор Васви Абдураимов. – «Хотя... нет ни одного документа: ни Курултая, ни Милли Меджлиса, в котором было бы сказано, что крымские татары поддерживают подобную интеграцию».
По мнению Абдураимова, нынешние вожди нации, подобно их старшим товарищам в Киеве, «совершенно не считаются с мнением народа». За «демократическим» фасадом Меджлиса «с некоторых пор утвердилось железное правило: «Это так, потому что, так сказал Мустафа-ага».
«Наверное, – рассуждает Абдураимов, – и среди крымских татар есть те, кто связывает своё будущее с Европой. И они были бы на 100% правы, если бы она гарантировала им перспективы развития. Но таких гарантий нет, и они вряд ли будут».
Свидетельство тому – «многолетние бесплодные инициативы Турции» стать полноправным членом ЕС.
«И это при том, что Турция сегодня динамично развивающаяся и независимая страна». Какие же перспективы, спрашивает опальный экс-лидер «Милли фирка», у не имеющих своей государственности крымских татар, десятки тысяч которых продолжают мытарствовать на территории бывшего Союза? Когда над народом нависла угроза общенациональной катастрофы?
«Тем более, если со слов того же Чубарова, «официальные власти Украины рассматривают крымскотатарский народ в качестве некоего объекта, но только не субъекта, наделенного, как и любой другой народ, неотъемлемыми правами», – заключает Васви Абдураимов.
Крымскотатарский народ был расколот задолго да наступления Смутного Времени 2014-2025, хотя, конечно, оставался более организованным и управляемым, чем русскоязычное население полуострова. Процессы раскола крымских татар резко ускорились после череды народных восстаний в Тунисе, Египте, Бахрейне, Иордании, Ливии и Сирии в 2011 году. В результате этих революций значительная часть арабских нефтедолларов оказалась под контролем радикальных исламских организаций. Предыдущие спонсоры относительно умеренного меджлиса – сами оказались на голодном пайке, таким образом, помощь по линии исламских организаций потекла к ваххабам, хизбам, которые уже имели разветвлённую сеть ячеек в Крыму, и множество потенциальных сторонников, недовольных недостаточной решимостью стареющих лидеров меджлиса.
С другой стороны, обстановку также обострил Указ Президента России, изданный в марте 2011 года – о превентивном применении военной силы против незаконных вооружённых формирований, трансформированный затем в новые положения внешней военной доктрины России, которая предусматривала превентивное военное вмешательство в случае возникновения ситуации, угрожающей безопасности российских граждан, российских военных, а также мест базирования подразделений ВС РФ.
 
Джино Миних. 20:18. 31 декабря 2032 года.
ГАЗ-66 бесконечно переваливался по узким лесным дорогам, иногда просто по просекам, подминая широкими колёсами молоденькие ёлочки и хрустя валежником. Плавно съехали по пологому берегу ручья и какое-то время пробирались по его руслу, колеса то и дело проваливались между скользкими валунами. Выбирались на сушу с разгона, подпрыгнув на подмытом береговом уступе. Чуть не застряли, продираясь сквозь крепкий сосняк наискось по склону – машина сползала по присыпанной снегом хвое, обдирая и без того излохмаченный тент о злые бивни сучьев.
Джино прикинул, во сколько обошлось повстанцам это приглашение в гости – один только бензин стоил 4500 юаней за литр, тент явно требовал замены, а после нескольких ударов колёсами по камням на речных бродах Джино вспомнил, что покрышки, и вообще любые запчасти на такую технику давно стали коллекционным раритетом. Когда машина запрыгала по каменистому плоскогорью, Джино решил поначалу, что добрались до предгорий Караби-яйлы, но потом отогнал эту мысль: на Караби удобно прятаться, но неудобно быть повстанцем, скорее монахом-пустынником – отсюда, чтобы напасть на любого оккупанта – день пути. Гадать о том, куда везут, было делом бессмысленным. От тряски Джино давно потерял ориентацию в пространстве, луна, что поначалу мелькала в прорехах тента, спряталась то ли за облаками, то ли за лесом, то ли за мрачными горными кручами.
Неожиданно старый военный вездеход остановился, съехав с поляны в лес, повстанцы попрыгали из кузова и отщёлкнули замки заднего борта: добро пожаловать на базу! Между деревьями трепетала на ветру маскировочная сеть с вплетёнными полосками ткани, в темноте поблизости угадывался присыпанный ветками бревенчатый накат землянки, но съёмочную группу проводили подальше от поляны, вглубь, где из темноты проступили за толстыми буковыми и дубовыми стволами большие армейские палатки.
– Здесь отдохните немного, – повстанец, что встречал их вчерашней ночью у подножья Чатырдага, подвёл не то пленников, не то гостей к крайней палатке, откинул полог и сделал приглашающий жест. Внутри оказалось неожиданно тепло и уютно: потрескивала печка-буржуйка, аромат горящих буковых поленьев смешивался с запахами свежего сена, устилающего двухъярусные нары. – И кстати… С Новым, две тысячи тридцать третьим годом! Ура, товарищи! Извините, что ни курантов, ни салюта, ни шампанского. Зато ёлок полон лес!
Путники без тостов и поздравлений повалились на охапки сена и мгновенно уснули. Выспаться, однако, опять не удалось – показалось, что уже через четверть часа за палаткой раздались какие-то приглушённые команды, лязганье металла, топот и кашель.
 
Джино Миних. 09:09. 1 января 2033 года.
Джино выбрался из своего снопа сена, доковылял, держась за поясницу, на негнущихся ногах к выходу, откинул два полога, сохранявших тепло, и чуть не вскрикнул: прямо над просекой висело рассветное солнце, отражаясь от снега, выжигало усталость и недомогание. Джино зевнул, потянулся, и спохватился: с Новым годом! Зачерпнул пригоршнями ком снега, весело умылся, поскуливая от холода и свежести, просунув руку под ворот джемпера, мотая головой, прошёлся по шее. Потом спохватился, вытер лицо рукавом, огляделся по сторонам и скользнул за палатку, высматривая ствол потолще, чтобы за ним можно было ненадолго укрыться.
– Ну что за люди, а? Их приглашаешь делать историю, а они норовят сделать жёлтый снег, – едва расстегнув ремень на джинсах, услышал Джино укоризненный голос серого, – ладно, пока ты тут кощунствуешь, разбужу остальных на завтрак.
Ещё через полчаса, накормленных приличной яичницей и напоенных неплохим кофе, путников проводили в штабную палатку. Серого не было видно, а во всём лагере повстанцев происходило какое-то движение, явно несвойственное, потому что команды были не привычно-краткими, а многословными, и было заметно, что командиры сами задумываются, кого и куда послать, впрочем, неизбежно посылая всех по унифицированному адресу. Джино разглядел вдали над стылыми буковыми кронами две остроконечные вершины и глубокий, как скифская чаша, просвет между ними, древнюю горную тропу Каллистон. Вершина справа называется Хриколь, вспомнил Джино, а левую, как ни перебирал всякие Кая-Баш или Тепе-Оба, всё же позабыл. Лагерь, следовательно, располагался в долине Танасу, которая туда выше к пикам становилась ущельем.
В штабной палатке, вместо ожидаемого интервью, съёмочной группе предложили приготовиться к масштабному событию. Здесь уже были расставлены длинные дощатые скамьи, а две доски, поднятые повыше, изображали стол президиума. Два бойца, растянув позади президиума между опорами палатки шнур, крепили на него повстанческие флаги: казачьи триколор и чёрно-жёлто-белый, похожие на хоругви с ликами святых Великие стяги Ивана Грозного, затем татарский голубой с золотой тамгой и жовто-блакитный флаг бывшего горно-стрелкового батальона, не изменившего присяге и ушедшего в леса бороться за соборную Украину. Джино поначалу хмыкнул, увидев, что копия знамени, побывавшего в Крымских походах при царице Софье Алексеевне, бок о бок уместилась с Тарак-тамгой, но потом, догадываясь о непростом умысле, отправился помогать москвичам расставлять осветители. Ассистент оператора для пробы засветил под брезентом безотказную Aurora Borealis, оператор подстроил цветовую температуру, и, чтобы не сидеть без дела, прошёлся с камерой по периметру палатки, попросив бойцов кое-где отодвинуть скамьи или подтянуть снаружи растяжки, чтобы не так провисал брезент.
Альпиец в предчувствии журналистской удачи впал в профессиональный транс и вёл себя, будто оказался в пресс-халле цюрихского банка: уточнял у сопровождающего бойца какие-то мелочи, сверял время, оставшееся до начала события, и Джино загадал, когда тот потребует пресс-релиз предстоящего ивента, и номер коммуникатора ответственного за подготовку лица…
 
Джино Миних. 10:18. 1 января 2033 года.
– Братья! Соратники! Друзья! Коллеги! – За столом «президиума» собрались вожди повстанцев, а на скамьях уместились командиры подразделений. Открыть собрание поручили старейшему из присутствующих, сухощавому татарину с тонким интеллигентным обветренным лицом, одетому в камуфлированную меховую куртку и маленькую чёрную каракулевую шапочку-къалпакъ. Джино узнал его: много лет назад он издавал в Симферополе оппозиционную газету. – Всем вам известна цель нашего собрания. Каждый знаком с резолюцией. Однако я вкратце перечислю основные положения, чтобы они были озвучены и обсуждены. Итак. Крымское повстанческое движение с сегодняшнего дня прекращает вооруженную борьбу. Мы отказываемся от насильственных действий, независимо от национальности, вероисповедания, программных целей участников различных отрядов, входящих в повстанческое движение. Отряды и группировки, не присоединившиеся к нашей резолюции, или не выполняющие её – считаются незаконными бандитскими формированиями и подлежат уничтожению. Друзья! Наша энергия и решимость нужны Крыму. Наша готовность отдать жизнь за процветание родины – служит гарантией чистоты наших помыслов. Спасибо. Прошу высказываться.
 
Хроника. 17 июля 1959 г. Public Law 86-90 Captive Nations Week Resolution
(Закон о «Резолюции по Неделе порабощённых народов». Принят в качестве Резолюции Конгресса США от 1953 года. Подписан 17 июля 1959 г. президентом США Д. Д. Эйзенхауэром. Подстрочный перевод)
«Принимая во внимание, что величие Соединенных Штатов в значительной степени объясняется тем, что они сумели демократическим путём осуществить гармоничное национальное единство своего народа, несмотря на крайнее разнообразие его расового, религиозного и этнического происхождения, и
Принимая во внимание, что это гармоничное объединение разнообразных элементов нашего свободного общества привело народ Соединённых Штатов к состраданию народным чаяниям повсюду и к признанию естественной взаимозависимости между народами и нациями мира, и
Принимая во внимание, что порабощение значительной части населения мира Коммунистическим империализмом превращает идею мирного существования наций в насмешку и наносит ущерб естественным связям и взаимопониманию народа Соединённых Штатов с другими народами, и
Принимая во внимание, что начиная с 1918 года, империалистическая политика Русского Коммунизма привела к созданию обширной империи, которая представляет собою зловещую угрозу безопасности Соединённых Штатов и всех свободных народов мира, и
Принимая во внимание, что империалистическая политика Коммунистической России привела, путём прямой и косвенной агрессии, к порабощению и лишению национальной независимости Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белой Рутении, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании, Идель-Урала, Тибета, Козакии, Туркестана, Северного Вьетнама и других, и
Принимая во внимание, что эти порабощённые нации, видя в Соединённых Штатах цитадель человеческой свободы, ищут их лидерства в деле своего освобождения и обретения независимости и в деле восстановления религиозных свобод христианского, иудейского, мусульманского, буддистского и других вероисповеданий, а также личных свобод, и
Принимая во внимание, что для национальной безопасности Соединённых Штатов жизненно необходима непоколебимая поддержка стремления к свободе и независимости, проявляемого народами этих покорённых наций, и
Принимая во внимание, что стремление к свободе и независимости подавляющего большинства народов этих порабощённых наций являет собою сильнейшую преграду войне и одну из лучших надежд на осуществление справедливого и прочного мира, и
Принимая во внимание, что именно нам следует надлежащим официальным образом ясно показать указанным народам тот исторический факт, что народ Соединённых Штатов разделяет их чаяния вновь обрести свободу и независимость,
То отныне да будет:
Постановлено Сенатом и Палатой Представителей Соединённых Штатов Америки, Конгрессом, что: Президент Соединённых Штатов уполномочен обнародовать воззвание, объявляющее третью неделю июля 1959 года «Неделей Порабощённых Наций» и призывающую народ Соединённых Штатов отметить эту неделю церемониями и выступлениями. Президент далее уполномочен обнародовать подобное воззвание ежегодно, пока не будет достигнута свобода и независимость для всех порабощённых наций мира».
 
***
Забавно, трагично и очень характерно, что украинский нацист Лев Добрянский, сочиняя в 1953 году текст Резолюции о Неделе порабощённых наций, перечисляя народы, страдающие под гнётом русского коммунизма, «позабыв» о русском народе, включил туда загадочные Cossackia, White Ruthenia, Idel-Ural, но нигде ни словом не упомянул крымских татар, хотя в это самое время они томились в среднеазиатской ссылке. В 1959 году, когда президент Эйзенхауэр придавал резолюции статус закона, ссылка крымскотатарского народа формально закончилась, но до массового возвращения на историческую родину оставались ещё десятилетия. Этот закон так и не был отменён, несмотря на то, что 5 января 1993 года Конгрессом был принят Friendship act (PL 103-109) один из пунктов которого гласил: «Такие-то акты (далее идёт перечисление и среди них PL 86-90 о Неделе) больше не распространяются на Россию, Украину и другие независимые государства». Последующие Президенты США, вплоть до Барака Обамы, именно на основании PL 86-90 педантично объявляли каждую третью неделю июля «Неделей Порабощённых Наций».
Американские стратеги не стали исправлять географическую дремучесть Добрянского сотоварищи вовсе не потому, что верили в «Cossackiю» или в людей с пёсьими головами. Необходимые для раскола Советского Союза инструменты были названы правильно, и не стоило отвлекаться на крымскотатарский вопрос, когда есть более увесистые колуны, размером с Украину и Прибалтику.
Крымскотатарским вопросом занялись, когда понадобился инструмент поворошить тлеющие угли уже внутри Украины, чтобы украино-российские отношения по возможности не остывали до тёплых – в нужные моменты становились как можно горячей.
Доверчивым крымским татарам в заманчивой обёртке национального суверенитета подсунули испытанный яд русофобии. В первую же фразу «Декларации о национальном суверенитете крымскотатарского народа» под диктовку учеников нациста Добрянского вписали жалобу на завоевания Крыма в конце XVIII века, верно указав завоевателя – Россию. Но уже через фразу, апеллируя к историческому опыту создания в 1917-м году Крымской Республики, авторы Декларации память утратили, скупо отметив, что «эта попытка была пресечена военной силой». Действительно, как было бы удобно обвинить Россию и в этом злодеянии, не будь оно совершено гетьманом Скоропадским.
Атлантические геополитики отработали процессы развития конфликта в Югославии, и здесь гнали ситуацию по накатанной колее: межнациональные конфликты, поддержка стран НАТО, а вот и бомбардировщики, летящие бомбить неправильную недоатлантическую сторону. Поощряя украинских нацистов и провоцируя Россию на неосторожные действия, американцы заигрались и совершенно упустили из виду вариант с идиотом и лузером, который проехался на бэтээре по Грушевского, стреляя очередями из крупнокалиберного пулемёта, а потом арестовал всё политическое и военное руководство страны. Когда Украина распалась сама, без ожидаемого вооружённого вмешательства со стороны России, стратеги, геополиттехнологи и атлантисты растерялись, запаниковали, и прозевали удалую поездку Толика Коровина с «Золотым драконом» наперевес в Армянск за мичманом Косюком. Раздробленная, утонувшая в смуте и крови Украина была бы очень кстати последователям Добрянского, если бы этой кровью удалось замарать Россию, заставить её воевать на два фронта, в Средней Азии и в Крыму, а ещё лучше – чтобы этот украинский фронт протянулся от Измаила до Харькова. Однако «поперед батьки» вылезли турки, так некстати вспомнив о Кючук-Кайнарджийском договоре, и размечтавшись вновь выдвинуть свою границу до Перекопа, а потом ещё более некстати вмешались китайцы.
Заготовленные заранее, на случай агрессии Черноморского флота и Российской армии, схроны с провиантом, снаряжением и оружием для борцов за национальное освобождение, пронумерованные и нанесённые на карту – стали для атлантических геополиттехнологов неактуальны, как и сами борцы. Когда нефть стала слишком дорогой роскошью, чтобы жечь в автомобильных цилиндрах продукты её перегонки, деньги на поддержку единоверцев закончились и у шейхов Залива, и у полковников Северной Африки. Брошенные на произвол судьбы, повстанцы занялись обычным в XXI веке повстанческим промыслом: наркотрафиком, рэкетом и грабежом караванов. Лишь часть из них помнила идеологические причины сидеть в холодном лесу, подвергаясь риску быть накрытым СВЧ-залпом с подкравшегося незаметно китайского или турецкого ионолёта…
 
Джино Миних. 20:33. 1 января 2033 года.
 
…И почти вся эта часть собралась в палатке в долине Танасу, и сейчас спорила, срывая голос и швыряя шапкой оземь, оттачивая формулировки резолюции о прекращении насилия в Крыму.
После двух едва не начавшихся драк, нескольких перекуров и трёх голосований резолюция была принята единогласно. Между столом президиума и командирами на скамьях появился серый, подняв ладони, дождался тишины и проинформировал:
– Завтра в Симферополе открывается Первая Таврическая объединительная конференция. На первом заседании конференции в состав нашей республики войдут бывшие Запорожская, Херсонская и Донецкая области. Я уверен, что принятая вами резолюция прибавит оптимизма её делегатам, и ускорит подготовку второго заседания конференции, на котором к нам присоединятся все бывшие области Левобережья. Мы, разумеется, изучим реакцию мирового сообщества, но предварительный анализ подсказывает, что решение о расширении Свободной Республики Крым будет воспринято с одобрением. Могу лишь добавить, что эти планы сейчас с интересом изучают в Киеве, Житомире и Виннице. Когда переговоры с их делегациями будут закончены, мы откроем Вторую объединительную конференцию и объявим о преобразовании Свободной Республики Крым в Таврическую Конфедерацию. Столицей Конфедерации будет Симферополь, её субъекты будут именоваться землями или республиками. Состав Республики Крым я уже огласил… На статус республик претендуют также Киев, Харьков, Днепропетровск и Одесса. У каждого субъекта Конфедерации – свой президент, свой парламент, свои законы, своя полиция. Общие только федеральный парламент и правительство с урезанными полномочиями, армия, федеральная полиция, Госбанк и МИД. В общем, всё как у людей.
– Что скажет Россия? Вам известно мнение китайцев? А турки? – едва серый сделал паузу, раздалось сразу несколько голосов.
– Не скрою, без России этот план остался бы на бумаге. Нам обещана полномасштабная помощь, начиная от энергетических ресурсов до продовольствия, от немедленного признания Россией расширения Свободной Республики Крым а затем и Таврической Конфедерации до поддержки на мировой арене. Теперь Китай. Тут намного сложнее. У Китая с Россией ряд серьёзных разногласий по сибирским и дальневосточным территориям, а также по вариантам решения среднеазиатских конфликтов. От степени урегулирования этих проблем зависит и отношение Китая к нашему проекту. Могу только сказать, что первое заседание конференции мы проводим без поддержки, но с ведома китайской стороны, китайцы ничего не имеют против расширения Свободной Республики Крым – как минимум, это расширит и их зону ответственности, отодвинет конфликты подальше от Перекопа и от их инвестиционных проектов. Думаю, что известие о прекращении вооружённого сопротивления в Крыму, вместе с желанием создать Конфедерацию – склонит чашу весов в нашу пользу, и с китайцами мы договоримся. Турки уже построили все водокачки и поняли, что большего они в Крыму не получат, ну разве что ещё один отель на Ай-Петри. Мы с ними расстанемся друзьями. Мою уверенность укрепляет то обстоятельство, что здесь в Крыму мы покажем пример мирного урегулирования, которому могут последовать и в Средней Азии. Это развяжет руки и России, и Китаю для решения многочисленных внутренних проблем. Для нас это тоже важно – надо что-то вместе решать с сибирскими беженцами.
В ответ раздались глухие аплодисменты, но не из-за конспирации, а потому что многие хлопали ладошами в рукавицах.
– Ми тут усе схвалюємо, – встал из среднего ряда коренастый невысокий комбат украинских горных стрелков, – і майже підтримуємо. А Україні шо, по вашому плану – остаточний гаплик? Та не кричіть усі одразу, хіба я не знаю, що самі ж й розвалили, наче я не в курсі, що війна? Але ж була, га? Я, українець – мені б хоч надія потрібна, що ще буде вона, Україна…
– Давайте договоримся, что я тут озвучиваю только планы, а окончательное решение примут делегаты на конференции. Пока мне известно, что большинство из них эти планы поддерживают, хоть и с оговорками. Это первое. Второе. Западно-Украинская Республика Галиция, насколько мне известно, провозглашена во Львове. Не то? Вы из Полтавы? Да я знаю, что не то, у них там уже поляки командуют как у себя дома. И знаю, что вам это не подходит. Я вам вот что скажу. Если есть Западно-Украинская Республика, то отчего не быть Таврической Украинской Конфедерации? Слушайте. Полтавская делегация, пока только в статусе наблюдателей, сидит сейчас в Симферополе. Собирайтесь к ним, договаривайтесь об участии, вносите предложение. Что-то мне подсказывает, что это предложение поддержат не только полтавчане.
Джино вышел из брезентового «конгресс-халле Танасу» в быстро темнеющий лес, глядя, как снег на левой безымянной вершине розовеет от заходящего солнца.
– Только не соври, серый, только не соври, – твердил, как заклинание, Джино, глотая обжигающий горный воздух, – ну конечно. Шуври-Кая. Вершина Шуври. А Каллистон между ними – это «прекрасный путь» по-гречески. Тропа, по которой ходили ещё скифы, киммерийцы, тавры и греки.
Из палатки повалили бывшие повстанцы, замелькали огоньки сигарет, ассистент вытащил было один из осветителей под деревья, и оператор прицелился писать синхроны под могучим дубом, как общую эйфорию обломал голос серого:
– Господа, рано расслабились! Китайцы, между прочим, ещё не знают, что вы прекратили вооружённое сопротивление, так что – попрошу соблюдать светомаскировку!
 
***
В ближайший населённый пункт, Красноселовку, Джино со съёмочной группой доставили поздним вечером на том же ГАЗ-66, который после пережитых событий стал казаться колесницей свободы, мира и прогресса. В селе перегрузились на иономобиль местного жителя, добрались в Карасубазар, где на стоянке у китайской гостиницы мёрз Чебурашка, а по гостиничному бару разгуливал звукооператор Максим с необыкновенно довольным видом, скрыть который не получилось даже наигранным волнением:
– А я так переживал, и куда вас увезли, и что с вами… – неубедительно соврал Максим. – Кстати, с Новым Годом вас! Пришлось одному встречать...
Джино осмотрел окрестности – не иначе и здесь водятся нимфы, место бойкое, на перепутье. Никак тут без нимф не обошлось.
– Немедленно давайте связь со спутником, передаём материал на инфоканал! – скомандовал альпиец.
– А я спать, если никто не возражает! – закосил от всеобщей информационной повинности Джино, – Вы-то проснётесь знаменитыми, а мне вас завтра рано утром в Симферополь везти, на объединительной конференции аккредитовывать.
– Не прибедняйтесь, – усмехнулся опытный альпиец, – я заметил, что вы знакомы с серый гражданин… как его имя? Думаю, вы не только завтра везти и аккредитовывать. Вы завтра создавать своё государство.
 
Геннадий Потапенко.
Симферополь.

Комментарии

17.07.2011, 23:29 Фомина
Отчетливо видны уши Аксенова ("Остров Крым"), но все равно, текст замечательный.
Есть несколько ошибок, которые стоит исправить: Марийцы - не мусульмане и вряд ли разместились бы во дворе мечети. "высеченный из чёрного поблёскивающего габбро Мустафа-ага стоял, сложив руки на груди" - ислам не разрешает изображение человека, ваяние статуй.
Автору - искренний респект, особенно в свете ареста атамана Миниха...
18.07.2011, 01:59 Джино Миних
В республике Марий-Эл, кроме марийцев, живёт достаточно татар, так что c мусульманами там всё в порядке. Что касется отношений меджлиса и ислама - то меджлис замечен и в других делах, столь же недопустимых исламом, как и изображение человека. А что до ареста атамана - так мы, Минихи, отродясь атаманами не были - только фельдмаршалами ;-)
20.07.2015, 10:36 Lenardbus
preferred family healthcare kirksville mo <a href=http://mkd.at/13/cialis.html>cialis generika</a> florida board of pharmacy
13.11.2015, 10:45 GeorgeEvox
rightsourcerx prescription order form <a href= http://conul.ie/cialis.html >cialis</a> doctors in memphis tn
27.08.2018, 07:32 BrettWef
wh0cd2386928 <a href=http://tadalafilmedicaid.us.org/>tadalafil tablets 20 mg</a>
03.07.2019, 10:42 RandTib
Amoxicillin Clavulanic Suspension Elocon 5g Elocon Cream <a href=http://cialiorder.com>cialis</a> Best Place To Buy Generic Viagra Uk
11.09.2019, 18:31 Антон
Перезвоните мне пожалуйста, 8 (999)529-09-18 Антон.
23.09.2019, 05:40 Антон
Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (900) 657-87-80 Антон
01.10.2019, 00:55 Stevexcamy
Viagra Prescription In Canada <a href=http://tadalafonline.com>canadian cialis</a> Kamagra Sun Viagra Gold 800mg Levitra Cialis Viagra Comprar

Ваш комментарий

Чтобы оставить комментарий

войдите через свой аккаунт в соцсети:

... или заполните форму:

Ваше имя:*

Ваш адрес электронной почты (на сайте опубликован не будет):

Ссылка на сайт:

Ваш комментарий:*


Подведены итоги конкурса "Россия-Украина: 2033"

Международный медиа-клуб «Формат А-3» подвёл итоги литературного конкурса «Россия-Украина 2033». Задачей участников было описать своё видение отношений России и Украины через…… →

Фото
Видео
Статьи